Ситуация накалялась, и когда я понял, что Лаура более не станет ждать, в наушнике старшего Шуйского раздалось:

— Решено. Вычеркнули. Третий план.

Я это слышал. Остальные — нет.

Полковник снял шлем, явив нам покрытое шрамами лицо. Немолодое, тяжёлое, с седой щетиной на подбородке. Ясный взгляд серых глаз смотрел прямо и уверенно.

— Род Шуйских отказывается от защиты этого человека, — громко сказал магистр. Все камеры направились на него. — Род Шуйских обязуется выплатить компенсацию всем пострадавшим от деяния этого человека. Род Шуйских торжественно заявляет, что у этого человека больше нет имени. И да свершится над ним правосудие.

— Дядя? — опешил Александр.

— Род Шуйских уходит, — добавил полковник, с презрением глянув на молодчика.

Мои гвардейцы поднялись на крыльцо. Один из них отцепил от пояса наручники. Гвардия Шуйских опустила оружие, послышались короткие команды, и бойцы попятились, утекая к своим машинам.

— Дядя⁈ — громче сказал Александр. — Мой отец не мог так поступить.

— У тебя нет отца, — процедил Шуйский.

Парень окрысился, после чего выхватил оружие, но почти в тот же самый миг получил короткий тычок в горло. Никакой магии. Один удар, и убийца с хрипом упал на колени. Полковник же прошёл мимо него, спустился с лестницы и двинулся вслед за своими людьми. Пистолет остался лежать на крыльце.

Кашляющего Александра скрутили, нацепили на него наручники и потащили вниз. Он упирался, пытался елозить ногами. По лицу текли слёзы.

Камеры снимали это без остановки.

— Вы предали меня. Предали! Отрекаюсь! — завопил вдруг Александр, пытаясь извернуться и посмотреть в сторону уходящего родственника. От рывка конвоира одарённый взвизгнул. Перепуганное лицо более не казалось миловидным. Но полковник не обернулся. Он уже вычеркнул мерзавца из своей жизни.

Кажется, это успех? Я посмотрел на Челидзе, но та по-прежнему выглядела как героиня пафосного эпического сказания, решающая судьбы народов. Да, наверное, успех.

У меня вдруг зазвонил телефон. Глебов. Один из операторов навёл на меня свою камеру. Пришлось отвернуться и отойти чуть в сторону, чтобы ответить.

— Говори.

— Нашли лысого, ваше сиятельство, — раздался голос Глебова.

— Что с ним? — тихо поинтересовался я.

— Я так понимаю, с ним сложно что-то серьёзное сделать, так что ничего такого. Бытовой топографический кретинизм разве что. Прибор ваш он сломал как-то, а потом ещё и заблудился. Хорошо ещё, что не потерял ничего. Вы зря его одного отпускаете, конечно. Он ведь как собака: вроде в один день толковый, а потом хоть падай. И это… Я не хотел обидеть, ваше сиятельство. Просто говорю.