Внутри какое-то подобие порядка всё же наблюдалось. Несуны с мешками тащили добычу обратно и двигались гораздо шустрее, чем прежде. А я озирал внутренний двор, отмечая пустующие цеха, щерящиеся выбитыми окнами.

— Это вы куда намылились⁈ — проворчали нам в спину. Угрюмый вахтёр выскочил из каморки, сжимая в руках старую двустволку. Прищурившись, но резко опустил оружие, но вид всё равно имел боевой.

— Пропуск!

Я медленно поднял руку, указывая на несунов с мешками. Старик подслеповато вытянул шею, разглядывая, а затем заволновался.

— Ироды! Убью! А вы, господа благородные, на выход.

— Я князь Михаил Баженов, хозяин этого безобразия, — тихо сказал я. — Поэтому никуда не уйду.

— Ой, да ладно! Баженов он! Воронов! Черненко! Куда пошли⁈ — заорал он несунам. — А ну сюда, быстро! Я всё старшему по смене скажу!

Мы с Капелюшем переглянулись, а рудоносцы припустили ещё быстрее, словно угроза старика показалась им серьёзнее моих. Мешки не бросили, донесли до приземистого ангара, свалили их у входа и кинулись врассыпную.

— Ну что, сами пойдёте или охрану звать? — повернулся к нам вахтёр. Ружьё так и смотрело дуло вниз, но заряжено было. Какой забавный персонаж. Мне даже злиться на него не хотелось.

— Ты не понял, старик? Перед тобой князь! — сурово заговорил Капелюш.

— Конечно. Все тут князи-то. Вон, там вообще лорды с мешками! — помотал головой старик. — Да и князь — не князь, а пропуск где? Это производственный объект, посторонним вход запрещён.

— Позови мне старшего, — мягко сказал я. — И поживее. Мы здесь подождём.

Старик закашлялся, с подозрением глядя на нас, потом достал кнопочный телефон, перемотанный скотчем. Нацепил очки и принялся тыкать, периодически бросая на нас сомневающийся взгляд. После довольно бодро приложил телефон к уху и изменившимся голосом произнёс:

— Никит Семёныч, тут вас на проходной спрашивают. Просят спуститься.

— Гони в шею, — буркнули ему в ответ. Я вздёрнул бровь в знаке вежливого недоумения.

— По-моему, вам на самом деле лучше спуститься… — кажется, старик начал что-то подозревать.

— Слушай, Прол, я сейчас ем, если это опять с предложениями плит, то пусть засунут эти плиты себе…

Повинуясь моему жесту, старик Прол протянул мне свой телефон:

— Никита Семёнович Семин, если не ошибаюсь? — тихо спросил я. — Спуститесь, пожалуйста.

— Иду, — буркнули мне в ответ.

Когда старший смены вышел из пятиэтажного дома, слева от проходной, то он ещё торопливо дожёвывал сосиску в тесте, однако при виде нас движение его слегка замедлилось, а после пятидесятилетний мужик и вовсе выпрямился и принялся вытирать руки о штаны.