— Ну и дела! — воскликнул Гас.

— Он ее не забыл, — сказала Полин. — Он вернулся повидаться с ней.

— А может, это случайность, — предположил Гас.

Но Полин не сомневалась, что Командор пришел повидаться с Билли-Перл. Доктор О’Брайен и Велма, узнав новость от сияющей Билли-Перл, ничего не сказали. Никто не мог знать наверняка, почему Командор появился на ранчо, но Билли-Перл была счастлива, и все были рады разделить с ней ее счастье.

Несколько дней спустя Полин, Гас и Билли-Перл отправились верхом в горы Сахвэйв к северо-востоку от Уордсворта. Они взяли питьевую воду и выехали на заре, когда небо на востоке едва побледнело, потому что даже осенью не стоит недооценивать палящее солнце Невады. Полин ехала на верной Тундре, Билли-Перл на Дастине, а Гас — на Хуке, молодом, только что объезженном жеребце. Оставив позади ленты травы, окаймлявшие дорогу, они свернули на широкую тропу, которая плавно поднималась на север к грядам холмов с каменистыми склонами, поросшими редкой растительностью, а дальше — к горе, вонзавшейся в небо, как клык. Они пробирались сквозь заросли можжевельника, пересекали поросшие полынью и пурпурным вербейником долины, любовались последними дикими цветами, которые напоминали об ушедшем лете, слушали бормотание ручьев. Кусты с восковыми листьями источали пряный мускусный аромат. Иногда вдали они замечали лань или барана. Свистел ветер, вспархивали синие дрозды или малиновки. Грелись на солнце ленивые неподвижные ящерицы. Здесь не было и следа человека. За это Полин и любила бескрайние просторы Невады.

Лошади осторожно шагали по крутым склонам, их копыта стучали по каменистой почве, и Полин испытывала безграничную радость от того, что просто едет рядом с Билли-Перл и Гасом. Она была с теми, с кем ей было лучше всего: с самой близкой подругой, которой могла доверить любые тайны, и с мужчиной, с которым открывала тайны первой любви. А еще она сидела верхом на мустанге, с которым они прекрасно понимали друг друга. Полин была рада и тому, что рядом нет матери с ее приступами тоски и проблемами с алкоголем, которых не хотел замечать Даг. Настанет день — и возможно, очень скоро, — когда Марсель пройдет точку невозврата. Полин иногда думала, что должна поговорить с матерью, но ей было всего семнадцать, и она боялась того, что может услышать от Марсель. Несколько лишних рюмок превращали ее в мегеру.

Они выехали на ровную площадку, окаймленную кустами можжевельника, и пустили лошадей в галоп, вздымая клубы пыли. Вдруг Дастин заржал, выгибая шею, и Билли-Перл, огорченно цокнув языком, замедлила ход. Полин и Гас, скакавшие за ней, тоже притормозили. Дастин явно беспокоился, нервно поводил головой; он был возбужден, а может, испытывал боль. Билли-Перл не могла понять, что с ним. Полин предположила, что его укусил слепень. Гас передал поводья Хука Полин и соскочил на землю, чтобы осмотреть ноги Дастина.