Вот почему этот жест казался мне таким знакомым!

Потрясённая открытием, я осторожно прикрыла входную дверь и встала в прихожей как громом поражённая.

Из коридора было слышно, как хлопнула соседняя дверь. Очень хотелось выглянуть и спросить у репортёрши: «Что, Розалинда, час со звездой пролетел незаметно? Прямо промелькнул?».

А нечего лезть на чужой шесток!

…Как же его звали? Прозвище у него ещё было смешное… Крыс? Хомяк? Суслик? Нет, Фуфлик!

Он всегда казался мне странным. Даже ненормальным. Рядом с ним было неуютно. Он вызывал какие-то сложные чувства, смесь неловкости, тревоги, неуверенности, и я старалась держаться от него подальше.

Над ним смеялись за слабый дар, с которым мальчишке никак не удавалось совладать, и длинные, как у девчонки волосы. Ему делали замечания, но парень упорно отказывался стричься и вести себя, как все. Он был мелким, слабеньким и болезненным. Только в выпускном классе неожиданно вытянулся и стал длинным и тощим. Но тогда он умудрился снова стать всеобщим посмешищем: отрылось его нелепое увлечение музыкой.

Картинка из прошлого никак не хотела накладываться на образ звезды: ухоженного, повзрослевшего, сильного и уверенного в себе мужчины. Впрочем, он и тогда был уверенным в себе. Это же нужно было до такого додуматься: пригласить меня на выпускной!

Сомневаюсь, что кто-то из девочек вообще пошел бы с ним. А он нацелился на меня, что вообще было смешно!

Правда, теперь таковым не казалось.

Скорее всего, он узнал меня с самого начала. Потому спрашивал на собеседовании, как у меня с памятью. Представляю, как он смеялся в душе! И как развлекался, придумывая мне наряд — карикатуру на школьную форму.

Я должна была догадаться. Это же бы намёк! И потом он неоднократно намекал, что мы с ним «будто всю жизнь друг друга знаем».

Чего он добивался?

Хотел отомстить?

Конечно, мы вели себя жестоко. И я тоже, хотя никогда не была зачинщицей травли.

Но мы же были детьми!

А он отказывался быть таким, как все нормальные люди!

Он и стал не как все нормальные люди.

Он стал звездой.

Только, Ливва, при чём здесь я?

Можно, я буду просто работать, и никто не будет меня трогать, соблазнять, зельями травить? Я не собираюсь не во что вмешиваться, никому мешать. Я больше не буду ни над кем смеяться, даже в душе, за то, что они не такие я. Пусть идут своим путём. В конце концов, мой-то оказался не самым удачным.

Пусть им повезёт больше: найти друзей, свой дом, своё дело. Свою семью, где им будут рады. Любимого человека, который ответит взаимностью.

Последнее — это уже излишество.

Но кому-то же должно повезти?