Хотя к концу песни было жалко всех и хотелось плакать.
Потом было ещё много песен, весёлых, грустных, воодушевляющих и расслабляющих. Звёздочки на заднем фоне вели свой неспешный хоровод, создавая контраст для огненного шоу, которое происходило на сцене.
— … Вот, дорогие мои друзья, и подошёл к концу наш концерт! — совершенно неожиданно произнёс маэстро, и я огорчённо замычала вместе с остальным залом. Как⁈ Неужели полтора часа пролетели⁈
Разумом я понимала: да. Песен было немало.
Но верить в это не хотелось.
— На прощание я хочу подарить вам свою самую любимую песню. — Хогер улыбнулся из линзы так, как умел только он. Так, что сердце шептало: он улыбается мне.
Хотя прекрасно понимала, что то же самое видели все.
И чувствовали все.
— Это песня о тебе. И для тебя. Пусть. Мой. Огонь. Горит. В твоём. Сер-дце!
Публика взвыла.
Да, та самая публика в морщинах, сединах и пенсне, встречала песню столь же восторженно, как и юные барышни.
Хогер поднял руки, и на зал опустилась тишина.
Аккорд взорвал её. Тот самый аккорд, который открыл концерт. В руках маэстро появилась флейта, и нежная мелодия полилась, разрывая душу чистейшими переливами. Механический оркестр подхватил её, наполняя многоголосьем инструментов.
—Я тебя ненавижу! Я тебя не прощу!
Так зачем же в толпе тебя взглядом ищу?
На лице Хогер отражалось недоумение и отчаяние, которое эхом отразилось от темных глубин моей души.
—Почему же во сне ты приходишь ко мне?
Почему моё сердце вновь сгорает в огне?
Крис опустил взгляд, и это было жестоко.
Я хотела смотреть в его глаза. Пусть я видела их на линзе, а не вживую, но мне казалось, именно там моё спасение.
—Я мечтаю забыть о тебе навсегда,
Но зовёшь ты и манишь, точно в небе звезда.
Рука Криса взлетела вверх, и я проследила за нею. За тёмным полотнищем на миг вспыхнула и погасла звезда, вызвав восторженное «Ах!» зрителей.
—Чем, скажи, заслужил я эту напасть свою?
Жажду и проклинаю. Ненавижу. Люблю.
Наконец он посмотрел на меня. В линзе. На секунду я испытала облегчение. И в тот же момент он вновь отвёл взгляд, опустив его на руки, прижатые к сердцу.
—Эта жгучая страсть убивает, пьяня,
И моё наважденье вновь сильнее меня.
За грудиной защемило от острой боли.
—Вырвать б с корнем из сердца и навек отпустить.
Но не жить без тебя. Не дышать. Не любить.
С последним звуком вдруг оборвалась мелодия, и на сцене потух свет, внезапно погрузив зал в темноту.
Моё сердце наполнилось отчаянием, будто из него вырвали кусок.
И тут меня оглушило рёвом восторга и шквалом рукоплесканий.
Глава 13 Вот так новости!
Грейс