— Так вам понравилось или нет?
— Конечно, понравился! Разве ваш концерт, Крис, может не понравиться? — Я вспомнила, что собиралась забрасывать его комплементами.
К тому же концерт действительно был хорош.
Это потом я наслушалась теорий соседки.
— А какая песня вам нравится больше всего? — О, маэстро достаточно ожил, чтобы заговорить?
— Не могу выделить. Мне нравятся все. — К тому же сегодня я услышала их впервые. У меня элементарно не было времени понять, что мне нравится больше.
— Но ведь есть же самая-самая любимая песня? — Хогер обернулся, чтобы на меня взглянуть. Не знаю, дело в креме, массаже или отдыхе, но теперь впечатления умирающего он не производил.
Я поняла, что от меня не отстанут.
— Если честно, то больше всего мне понравилась последняя, — решила я проявить солидарность с самим музыкантом, который говорил, что это его любимая песня.
И в тот же момент я испытала невероятное облегчение.
Просто камень с души упал.
…Это я успокоилась, что нашла удачную отговорку, или не я?
— Вам уже лучше, Крис?
— Да, Грейс, благодарю. Голова отпустила. Думаю, где-то минут через двадцать мы выедем. Будь готова.
— К чему⁈
— К банкету.
Глава 14 Премия, которую не дали
Грейс
Фраза о подготовке к банкету прямо в Императорской опере могла бы выглядеть как издевательство. Но у меня и дома не было, во что переодеться.
И дома тоже не было. Но это к банкету отношения не имело.
И я решила, что готовиться следует морально.
Вышла из гримёрки и практически столкнулась с Донованом.
— Как он? — набросился на меня концертный директор.
— Живой. — Поёжилась под его взглядом. — Пришёл в себя, в смысле. Разговаривает. Готов ехать на банкет. А мне можно не ехать?
Живот громко возмутился, и положила на него руку, будто могла его заткнуть.
Есть хотелось.
Ехать на банкет, обряженной как бедная родственница, ‑ нет. Хвала Ливве, удалось отбиться от «формы», пошитой под запросы извращенца-работодателя!
— С чего бы это? — фыркнул Донован. — Вам там, кстати, платье привезли. Но поскольку вы шляетесь непонятно где, швеи вас не дождались!
— Но как же так… ‑ У меня прямо руки опустились.
И упало вообще всё.
Это в каком смысле «шляюсь»⁈ Я вообще-то приводила в себя господина Хогера. Точнее, приводила его в него. А не в себя, тьфу-тьфу-тьфу.
— Переодевайтесь быстрее. — Донован взглянул на ручной хронометр и ткнул пальцем в соседнюю, приоткрытую комнатку. — Никто вас ждать не будет.
Не успела я обрадоваться: может, меня оставят в покое, как он добавил:
— Поедете в том, в чём будете.
Я со страхом вошла, куда сказали, опасаясь увидеть там наряд беспутной горничной, версия вторая. Но, к моему удивлению, на манекене обнаружилось платье нежного авокадового оттенка, оттенявшего мои голубые глаза. По вырезу, скромному, но подчёркивающему формы, шла узкая вышивка, будто нитка полевых цветов.