Не знаю, чего стоило сшить это платье за день. Хотя, взглянув на швы, я бы скорее предположила, что модистка подогнала под меня что-то из готового или изготовленного на заказ для менее важного клиента. Но платье село идеально. Проблемы неожиданно возникли с мелкими пуговками на спине, которые позволяли посадить платье по утянутой корсетом талии. Они никак не желали застёгиваться.

Я выглянула из комнаты. Убедившись, что там пусто, опрометью бросилась к соседу и аккуратно, погладывая в коридор, закрыла дверь.

— Кх-кх! — услышала за собой и оглянулась.

Маэстро стоял у зеркала в расстёгнутой светлой рубахе, и на моих глазах вдевал запонку в манжет.

— Помогите мне, пожалуйста! — Я показала себе за спину. — Пуговки застегнуть!

‑ А что мне за это будет? — На лице Криса заиграла предвкушающая улыбка.

В моей голове прокрутилась цепочка от «Я застегну пуговицы вам» до «А выходных рубашек у вас здесь тоже целый гардероб?», и я решила тему не поднимать.

В конце концов, если кто-то что-то хочет, он сам это скажет.

А если не хочет, то лучше не наводить на мысль.

— Просто так вы помочь не можете? — с печалью в голосе спросила я.

— Просто так — могу, — легко согласился он и пошёл ко мне. У меня прямо гора с плеч рухнула, и я повернулась лицом к двери, открывая маэстро фронт работ.

Сухие, горячие пальцы невзначай коснулись кожи, и я вздрогнула от неожиданных ощущений.

— Но не хочу, — шепнул мне на ухо, настолько приблизившись своей голой грудью к моей обнажённой спине, что я чувствовала идущий от неё жар.

И вновь вздрогнула всем телом.

Внизу живота тревожно и сладко сжалось.

Крис довольно рассмеялся, и его дыхание всколыхнуло волоски на шее.

Кожа вдруг стала безумно чувствительной, и я ощущала, как между нами его руки нащупывают пуговку и вдевают её петельку. А его губы по‑прежнему находятся возле уха.

Горячее дыхание тревожило шею.

— И что… ‑ Мой голос неожиданно сел, и я откашлялась. — Что вы хотите взамен? — спросила я уже нормально.

— Потом скажу, — шепнул он и добавил в голос, и за грудиной свело от предвкушения: — Готово, можете идти.

— Благодарю, ‑ пискнула я и обернулась.

Взгляд зачем-то, сама не знаю, зачем, упал взгляд на ширинку звезды.

Определённо, там было тесно.

Но, видимо, на банкет можно было идти и так.

Наверное, там достаточно охотниц, готовых решить проблемы маэстро не по долгу службы, а совершенно бесплатно.

Почему-то это показалось мне обидным.

И самое обидное было то, что я не могла понять: это моя обида, или мне её внушили?

Я выскочила от Хогера, будто мне там хвост подпалили — хотя у меня и хвоста-то нет! — забежала в комнату, где переодевалась, и убедилась, что в румянах не нуждаюсь. Щёки пылали. Глаза горели. Можно хоть сейчас на банкет!