Так что хорошо, что никто меня не запомнит.

И, тем более, не узнает.

Признаться, я не понимала, зачем меня сюда притащили. Поклонники и поклонницы мгновенно оттеснили меня от маэстро. В конце концов, они заплатили за это деньги. И пока его одолевали всех сторон, я набрала вкусностей и наблюдала за происходящим из дальнего угла. Хогер милостиво дарил улыбки и намёки, раздавал комплементы и авансы. Он был великолепен и неотразим.

…Только всё это было ложью.

Каким-то шестым чувством я понимала: то, что написано на его лице, — всего лишь маска. Одна из тех, которые Крис примерял перед зеркалом в ванной. На самом деле ему глубоко плевать на людей, что его осаждали.

По сути, Крис Хогер мало чем отличался от меня. Он тоже был товаром. А сторожевая овчарка Донован бдительно следил, чтобы этот товар был надлежащего качества и нравился клиентам.

Возможно, Крис тоже предпочёл бы сейчас сидеть дома, один или в компании какой-нибудь блондинки. Он устал. После концерта я видела это собственными глазами. Может, собираясь на очередной фуршет, он тоже говорил себе: «Три месяца. Мне нужно продержаться всего три месяца». Вопрос, ради чего? Какая светлая цель заставляет его раз за разом совершать это насилие над собой?

Эта мысль была определённо моей. И чувства, которые я испытывала, были моими. Прямо сейчас Хогеру было не до меня. Хотя несколько раз я ловила на себе его брошенные исподволь взгляды. Но вряд ли он был способен одновременно болтать с белокурой богачкой и при этом внушать что-то подобное мне.

Почему-то желание наблюдать за этим фарсом у меня резко пропало. Я накидала закусок в тарелку, захватила с подноса полный фужер вина и тенью прошмыгнула к лестнице, возле которой находился указатель «На смотровую площадку».

Выше ресторанного зала, под покатой крышей, находилось компактное неосвещённое помещение с окнами во всю стену. Столица отсюда была видна как на ладони. Множество огней на улицах и в домах, крохотные фигурки людей и повозок. Сверху всё это казалось ненастоящим.

Как моя жизнь.

Я многого добилась как маг в своей области. Я куда-то бежала, старалась, копошилась. Совсем как люди-букашки внизу…

Что мне это дало? Стала ли я счастливей? Осчастливила ли кого-то?

Хогер дарит чувства. Молодость. Энергию. Радость. Теряют ли они ценность оттого, что не настоящие, а внушённые? Почему люди предпочитают купить эмоции, а не жить собственными?

Ну а что? Взяли бы и стали счастливы самостоятельно! Пошли бы и влюбились!

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз была по-настоящему счастлива. И поняла: когда получила работу у Хогера. Судьба отсыпала мне немало трудностей и проблем, и работа, тем более с такой оплатой, стала настоящим благословением.