Готова ли я снова пережить все невзгоды, чтобы это чувство вновь?

А влюблённость? Мне хватало здравого смысла, чтобы не вляпываться в такие глупости. Но я вспомнила беднягу Коннера. Хотела ли я прочувствовать все тяготы влюблённости, чтобы ощутить её радости?

По всему выходило, что заплатить за эмоции было дешевле, чем их пережить. Везёт же Хогеру! Он — раз! — и внушил, что захотел.

На лестнице послышались шаги. Мне стало остро жаль, что кто-то нарушит моё уединение.

— Скучаешь? — раздался за моей спиной голос маэстро.

Из-за моей спины он заглянул в тарелку и быстро слямзил оттуда тарталетку.

— На всех ваших гостей здесь не хватит, ‑ предупредила я и прижала тарелку к груди, закрыв по бокам обеими руками.

— Гости пусть сами себе добывают! — Он точным движением проник между грудью и руками и выхватил крохотное канапе. — Как тебе вечеринка?

— Шикарная!

— Это не то, что ты думаешь.

— И ты тоже.

Хогер хмыкнул и вновь урвал с моей тарелки закуску. Будто ему кто-то внизу мешал набрать! Хотя, наверное, мешали. Сложно улыбаться, говорить и есть одновременно.

— Как тебе удалось вырваться от поклонников?

— Сказал, мне нужно в туалет.

— Фу!

— А что поделать, если по-другому от них не сбежать? — Крис опять заглянул из-за моего плеча то ли в тарелку, то ли в декольте.

— Уехать домой?

— Не могу. Пока нельзя, ‑ возразил он.

— Тебе нельзя, потому что тебя хотят видеть. А я здесь зачем?

— В качестве благодарности.

Крис стоял за моей спиной. Почти так же, как в гримёрной, когда застёгивал мне пуговицы. И его дыхание также щекотало шею.

Я невольно сглотнула.

— Кому и за что⁈ — Я повернула к нему голову.

— Благодаря тебе концерт удался как никогда. — Хогер лучезарно улыбнулся, будто я была одной из гостей, и моё лицо полыхнуло от намёка.

Я вновь уставилась на ночной город.

— Ты заслужила премию, ‑ шепнул мне Крис, и его горячие руки скользнули по моим бокам к груди. Губы коснулись основания шеи.

Сила воли оставила меня. Я стояла, как зачарованная, не в силах двинуться. Его губы медленно скользили по шее вверх, погружая меня в транс. Ладони обрисовывали чашами грудь. Дыхание Криса стало глубже и тяжелей.

Я и себя поймала на том, что дышала, как лошадь после скачки.

Стоп!

Не желаю, чтобы мной манипулировали!

— Я не поняла, кто в итоге должен получить премию: я или ты? — Я выкрутилась из рук Хогера.

— Понял! — Маэстро поднял руки. — Дома — значит, дома!

И, довольный, выкручивая бёдрами кренделя и изгибая руки как в танце, спустился по лестнице.

Вот же!.. Жук!

Но на душе стало легко и радостно.

Но стоило маэстро скрыться с глаз, как всё изменилось. Казалось бы: та же смотровая площадка, тот же город, сияющий огнями у моих ног, та же тарелка с закусками и та же я. Но если до появления Криса я наслаждалась уединением, то после его ухода стала страдать от одиночества. Этот Хогер всё испортил! Пришёл, забил здесь всё пространство своей радостью и лёгкостью так, что теперь дышать нечем.