— Там написана не вся правда, ‑ сказал он, глядя мне в глаза, и мне стало страшно. Что, если я опоздала? Если он больше меня не любит?

— Я не терял тебя из виду. Издалека следил за твоими успехами в академии, потом на какое-то время действительно постарался о тебе забыть, полагая, что ты устроишь свою жизнь с каким-то из своих многочисленных ухажёров. В школе я думал, что у нас много общего. Мы оба хотим вырваться из болота и готовы сражаться за это. Потом, понаблюдав за тобой, сделал вывод, что ты всего лишь безжалостная, эгоистичная кокетка, которая готова с лёгкостью растоптать чужое сердце и пройтись по головам, чтобы получить желаемое. И злился на себя за то, что не могу избавиться от этого наваждения: я желал только тебя. Мечтал, что однажды ты увидишь, каким я стал, и пожалеешь о том, что меня отвергла.

Он хмыкнул.

— А я всё не видела, ‑ продолжила я.

Крис кивнул.

— Должен тебе признаться: в какой-то момент я понял, что не могу так больше. Мне нужно было… разочароваться. Я хотел наконец разорвать эту махлову привязанность и жить дальше. Тогда я нанял детектива, чтобы он собрал о тебе сведения. И испытал злорадство, не буду врать. Мне стыдно в этом признаться, но я ощутил удовлетворение, когда узнал, в каком положении ты находишься. И когда прочитал отчёты о беседе с женой одного из твоих нанимателей, которая утверждала, что ты его соблазнила, чтобы получить место. И с работницами другого, которые рассказывали, каким сластолюбцем он был. Я решил, что ты пала, ниже некуда. — Он скривил губы. — Но даже это не помогло мне избавиться от одержимости. И тогда я решил предложить тебе работу. Зная, что ты не можешь отказаться.

— А собеседование? Все эти девушки? — не поняла я.

— Это Донован придумал. Сказал, что так будет выглядеть естественней. И, кажется, он надеялся, что выберу кого-нибудь другого. Другую, в смысле. Я надеялся, что мне достаточно будет тебя увидеть, и меня отпустит. Но ты оказалась совсем не такой, какой я тебя придумал.

— И тогда ты решил навязать мне эмоции? — Мой голос неожиданно дрогнул.

Я понимала, что у Криса были все основания сделать те выводы, которые он сделал. К тому же он, если быть честной, не слишком ошибся в оценке моих личностных качеств… Но мне всё равно было обидно.

— В каком смысле? — удивился он.

— Я знаю, что ты — менталист! — заявила я, и поймала себя на том, что повторяю его привычку — выпячивать подбородок. — Ты можешь навязывать эмоции!

Крис хохотнул:

— Я могу только делиться тем, что испытываю. Я не способен внушать мысли и заставлять людей чувствовать что-то по моему желанию. Обычно я способен контролировать это, но в некоторых случаях они прорываются даже тогда, когда я этого не хочу.