оставив там немного соли, припала к нему в жадном поцелуе и, наконец оторвавшись от парня, залпом осушила стопку текилы. Я отвернулась, тяжело выдыхая воздух, который резко показался огненным. Оуэн равнодушно потягивал виски, будто и не замечая происходящего вокруг, даже после того, как с другой стороны послышался заливистый женский смех. Только вот я заметила, как напряглись его пальцы, сжимающие бокал, и как резко застыли игральные кубики, которые в следующее мгновение уже были зажаты в крепкий кулак. — Я веду себя так, как хочу. Не тебе поучать меня, Нея, — раздался голос Ханны совсем близко, вынуждая меня обернуться. — Двенадцать лет выживала без тебя и сейчас обойдусь без наставлений. Даже не желая услышать что-либо в ответ, она упорхнула, потянув Зака за руку, и вывела его в центр зала, где уже танцевали другие пары. Оуэн лениво обернулся, скользя глазами по её силуэту, который тесно прижимался к высокой фигуре блондина, и вновь вернул внимание к алкоголю, осушая очередной бокал. — Такое чувство, что ей вновь восемь лет, — сорвалось возмущение с моих губ. Я медленно потягивала апельсиновый сок, лишь на мгновение оторвав взгляд от танцующей Ханны. Но вновь посмотрела на неё, а сердце в груди нервно сжалось в тиски от одной лишь мысли, что она сейчас была рядом и так далеко от меня одновременно. Когда-то мы были близки, вместе играли, шутили и обещали никогда не расставаться. Когда-то… Ханна выглядела счастливой, и это определённо грело душу. Интересно, как бы повела себя мама, узнай, что её младшая дочь жива? Я наблюдала за тем, как она запустила пальцы в волосы Зака, вставая на носочки, чтобы дотянуться до губ, и прижалась ещё ближе в крепкие объятия. Рука парня скользнула по её талии, цепляя край и так короткой майки, и случайно приподняла её. И только я хотела отвернуться, как взгляд зацепился за толстый шрам, видневшийся на светлой коже. Я могла поклясться, что не видела его раньше, двенадцать лет назад. Ханна быстро поправила майку, скрывая рубец, и даже не заметила шока, который бесспорно отразился на моём лице. Всё моё тело оцепенело, а по спине побежали холодные мурашки. Я чуть не выронила стакан, кое-как поставив его на стойку. Кажется, словно что-то склизкое и противное обхватило меня изнутри, сжимая сердце и выбивая остатки кислорода из груди. Я совершенно не знала свою сестру. Ту, что была сейчас передо мной. Совершенно не знала, что произошло за двенадцать лет. Хоть и казалось, что знакомы мы были всю жизнь, но это больше не была привычная