бы мы только знали, что Ханна была так близко… — Я принёс её на базу. Если честно, до сих пор не понимаю, как она выжила. Врачи даже не хотели тратить свои мизерные остатки лекарств на человека, который был практически мертвецом. — Она… — я запнулась, делая глубокий вдох и сглатывая застрявший ком в горле. — Из-за ожогов? — Не только. Их было не так много, как других травм. Семь лет её жизни были адом, Нея. И я не знаю, как она это перенесла, — он замолчал и вновь пригубил виски. Внутри меня нарастала ярость. На саму себя, на тех, кто посмел обидеть сестру. Я отвернулась и нервно скрестила руки на груди, стараясь спрятать трясущееся пальцы. Музыка, которая ещё несколько минут назад отзывалась в теле, сейчас вызывала тошноту и раздражала. Я хотела тишины. Хотела очутиться под контрастным душем, который бы смысл все те липкие мурашки, что бегали по телу в этот момент. Только вот слова Оуэна казались самым настоящим ушатом ледяной воды, которая обрушилась на голову целой тонной острого стекла. — Что она здесь делает? — неожиданно раздался голос Эрика, и я подняла на него ошарашенный взгляд. Черты его лица вновь казались резкими, как и всегда, когда выдавали раздражение и гнев. Он даже не посмотрел на меня, испытующе буравя Оуэна горящим взглядом, заточенным похлеще некоторых кинжалов. — Я её привёл, — раздался голос Зака. Эрик не обернулся, лишь опустил голову и покачал головой, растягивая на губах усмешку. — Эрик, он… — только начала я, но анкон словно не замечал меня. — Так уводи, — процедил он, стремительно развернувшись и окинув Зака яростным взглядом. И, так и не посмотрев на меня, Эрик направился в сторону выхода. Я неотрывно следила за удаляющейся спиной, чувствуя, как гнев вновь разъедает меня изнутри, ослепляя и сметая все разумные границы. Пренебрежение — я ненавидела его, ещё находясь под Апфером, а теперь оно вызывало во мне пробуждение всех возможных агрессивных реакций. Если бы мысль была материальна, то, без сомнений, Эрик Темпор сейчас упал бы на пол, корчась в агонии боли. И через секунду, стремительно и совершенно не размышляя о возможных последствиях, я схватила нож, лежащий на барной стойке около кусочков разрезанного лайма. Один лишь миг — и он сорвался с моих пальцев в сильном броске. Кинжалы всегда были моей страстью, и в том, что сейчас я попаду прямо в цель, не было ни капли сомнений. Полёт лезвия занял лишь долю секунды, но я задержала дыхание, чувствуя, будто время попросту остановилось. Всё вокруг стихло в тот самый миг, когда нож