вонзился в косяк двери прямо около головы моего анкона, который, наконец, вынуждено обратил внимание на меня. — Ты выслушаешь меня, чёрт побери, — произнесла я спокойно, чувствуя ошарашенные взгляды собравшихся вокруг людей на себе. На миг мне показалось, что воздух вокруг стал расплавленным, а каждая его молекула прожигала насквозь. В зале стояла такая дикая тишина, что даже музыка умолкла, становясь новым ритмом — истеричным биением моего сердца. — Все вон, — процедил Эрик, вполоборота взглянув назад. — Эрик… — начал Зак. — Я сказал, все вон! — от его угрожающего тона по моему телу пробежал неприятный холодок. Больше никто не произнёс ни слова, и за считанные секунды весь зал опустел, оставляя меня наедине с разгневанным лидером базы сопротивления. Вновь время будто бы застыло, пока Эрик медленно разворачивался в мою сторону. Наклонил голову, исподлобья следя за тем, как я сделала шаг назад. Словно пантера, медленно подкрадывающаяся к своей добыче, он спокойно подходил ближе. Сильный, уверенный, даже, на удивление, расслабленный. Он знал, он точно знал, что загнал меня в ловушку, которую я сама же расставила вокруг. — Я тебя слушаю, — спокойно произнёс он хриплым полушёпотом, показавшимся грозовым раскатом в полной тишине. Ещё один шаг назад, и моя спина упёрлась в барную стойку, отрезавшую путь дальнейшего отступления. Но ведь этого я и хотела? Чтобы Эрик услышал меня. Теперь же всё его внимание направлено лишь на меня одну. «Соберись, Нея. Ты не должна позволять другим переходить твои границы». — Ты не смеешь обращаться со мной так, — я сжала кулаки, приподнимая подбородок. Эрик подошёл ближе, оставляя между нами лишь один шаг. Его брови удивлённо взметнулись вверх, и он наклонился, опираясь руками о барную стойку с двух сторон от меня. — Как — так? — тон его голоса стал ещё тише, бархатнее, опаснее. Я сглотнула подбежавший к горлу ком, ощущая, как сердце учащает свой ритм. Не сводила внимания с его глаз, которые, кажется, вновь потемнели, угрожающее сверкая под тусклым светом ламп. — Пренебрежительно, — произнесла я, собирая воедино всю имеющуюся во мне уверенность. — Я не виновата в том, что происходит. И не хочу, чтобы меня запирали как преступницу. Ещё полшага ближе, и сердце моё уже вылетало, готовое пробить грудную клетку. Внутри боролись злость, раздражение, но и что-то новое, совершенно незнакомое мне. Будто тело пронзила молния, будоража каждую клеточку, а в животе скрутился тугой узел. Я неотступно смотрела ему в глаза, ощущая дрожь на кончиках