мне Ханна Росс. И то противное, пожирающее чувство вины, терзавшее меня все эти годы, сейчас вырывалось наружу, распуская свои ядовитые корни под кожей. — Она не любит, когда её шрамы замечают, — раздался тихий голос Оуэна, заставивший меня вздрогнуть и вырвавший из шокового оцепенения. — Откуда они? — полушёпотом пробормотала я. — Об этом рассказывать она тоже не любит, — ответил он, медленно крутя игральные кубики в пальцах. — Оуэн, — я сделала шаг ближе, заставляя его наконец посмотреть на меня. — Прошу. Она моя сестра. — Это не моя история, Нея. Если Ханна захочет, расскажет сама, — спокойно ответил он. — Правда? Ты видишь у неё острое желание поговорить со мной? — мои брови выразительно взметнулись вверх. — Дай ей время, — пожал плечами Оуэн, выводя меня из себя своим напускным спокойствием. — М-м-м, — протянула я в ответ. — Класс. Как считаешь, тридцати семи дней хватит? — нагнулась ближе к его уху, попутно закатывая рукав джемпера и обнажая алые цифры. — Нея, — он быстро накрыл ладонью моё запястье. — Пойми, я не из тех людей, кто будет болтать. Понимаю тебя, но я не вправе рассказывать что-то. Ты можешь спросить у неё сама. — Не могу! — сорвался мой нервный голос. Я вырвала руку из его хватки, ощущая, словно внутри накапливается ядовитый сгусток боли, готовый вырваться в любой момент. Та волна тоски и раздражения, которая будто бы дремала все эти дни, вновь вспыхнула с новой силой. — Не могу, — прошептала я, чувствуя подбежавший к горлу ком. — Она ненавидит меня. Я же вижу это. Но не понимаю, за что? Оуэн тяжело выдохнул, бросая мимолётный взгляд на Ханну, и вновь обратился ко мне: — Я нашёл её пять лет назад в одном из заброшенных домов в лесу у озера. Она была еле живая, и всю её спину покрывали свежие следы ожогов и ножевых ранений. За несколько дней до этого кто-то сжёг несколько старых амбаров недалеко от твоей фракции. Там в своё время ночевали те, кто скитался в лесу. Виновных отыскать не удалось, но ходили слухи, что они были из рядов сопротивления… Я ловила каждое его слово, боясь упустить хоть что-то. Тело пробирала противная дрожь от одной лишь мысли, что речь шла о моей младшей сестре. Будто боль, накопившаяся за все эти годы и запертая за плотной дверью безразличия, сейчас рвалась наружу, показывая свои воистину огромные масштабы. Я помнила про тот случай с пожаром. Тогда главы фракций ужесточили контроль приграничных территорий, что были за стенами. Помню даже патрули солдат, маршировавших по главной площади и улицам города. Но если