пальцев, распыляющуюся всё дальше в странном, возбуждающем тепле. — Чего же ты хочешь? — прошептал он чуть хриплым баритоном, а его дыхание уже касалось моей кожи. Я нахмурилась, на мгновение замерев от собственной непонятной тяги прикоснуться к нему, провести по острым скулам, ощутить тепло кожи. Это желание вырывалось изнутри сильнее любой злости и раздражения. И оно не пугало, скорее, манило, притягивало. — Хочу тренироваться. Хочу быть свободной, — от последней сказанной фразы Эрик нахмурился, а взгляд его забегал по моему лицу, словно по-новому изучая. На долю секунды он остановил внимание на моих губах. И в этот момент меня будто бы окутала дурманящая пелена. Поддавшись порыву, я подняла руку, прикоснувшись самыми кончиками пальцев к его лицу, и вздрогнула от одной лишь пролетевшей мысли, которая вспышкой мелькнула в сознании. «Хочу поцеловать его». Это было так незнакомо и так будоражило, что я невольно поддалась вперёд, сама же сокращая остатки сантиметров между нами. Карие глаза стали воистину чёрными, а серая часть казалась угрожающе яркой. Эрик медленно наклонился ближе, обжигая мои губы дыханием. В этот момент время уже остановилось, а сердце провалилось в пятки, отзываясь импульсами ударов по всему телу. Казалось, воздух вокруг закончился, либо я просто забыла, как дышать. Его губы были всё ближе, а дыхание замерло вместе с моим. Один миг, и расстояние между нами стало просто невозможно огромным, сокращаясь до считанных миллиметров. А я желала уничтожить их окончательно. Выдох, и его губы прикоснулись к моим, забирая в свои путы весь возможный кислород. Я никогда не пила алкоголь, но готова была поклясться, что сейчас опьянела. Тело предало все возможные принципы, подаваясь ближе. Я вновь ощущала его аромат. Запах своего анкона, который окутывал меня теплотой, как и его руки ещё несколько дней назад. И в тот же момент в голове пролетела сумасшедшая, совершенно недопустимая мысль : «Я хочу быть ближе, хочу остаться в этих объятиях». Касание губ было таким мимолётным, но пара секунд показались вечностью, поставленной на повтор. Я отпрянула назад, приходя в себя, и часто заморгала, смотря ему в глаза и не замечая уже былого гнева. — Эрик? — раздался женский голос со стороны входа, который я возненавидела в тот же самый миг. Я вздрогнула и испуганно посмотрела ему за спину, будто пойманная с поличным за чем-то постыдным. Но Эрик не сделал даже шага назад и не обернулся, всё так же держа руки по обе стороны от меня и прожигая карим взором. — Оу, извините,