до поздней ночи. Пока они делали что-то друг для друга, я всё выполняла одна. Ненавидела полагаться на других и точно была уверена только в самой себе. И сейчас мне крайне не хватало хоть какой-то уверенности. Правда, одна была — таймер на руке. Чёртово время, которое слишком точно отмеряло оставшийся срок. Лишь оно казалось сейчас чем-то определённым. Я обессиленно упала на кровать, ощущая, как удушающие слёзы уже скапливаются в уголках глаз. — Быть такого не может, — прошептала я, смахивая со щеки пробежавшую слезу. Влажные пальцы блестели от падающего с потолка света, а я ошарашено смотрела на них с таким недоверием, будто это была звёздная пыль. Хоть именно в неё я бы поверила сейчас куда больше. Я не плакала со времён войны. И сейчас слёзы, одна за другой, бежали по щекам нескончаемыми ручейками, которые накопились за все эти годы. Я прикрыла глаза и уткнулась в подушку, ощущая, как трясутся плечи и как из меня, будто продираясь, вырывается жалостливый стон. Внутри саднило, словно зацепили старую рану, покрытую жёсткой корочкой, и она вновь начала кровоточить. Я не заметила, как веки потяжелели, и пелена сна накрыла обессиленное сознание. Словно призраки прошлого передо мной проносились старые воспоминания, осевшие когда-то тяжким пеплом на сердце. Глаза отца, взрывы бомб, кровь и тела погибших, страх мамы и крик. Тот самый крик и голос сестры, которые отпечатались где-то глубоко на подкорке сознания, трансформируясь со временем в самый страшный кошмар. Я проснулась от громкого воя сирены и резко подскочила на кровати, протирая глаза и чувствуя, как учащённо бьётся сердце. — Спуститесь на нижний этаж. Это не учебная тревога. Повторяю… — голос из громкоговорителя всё ещё отзывался эхом, смешиваясь с пеленой отступающего сна. Моё тело вздрогнуло, когда окно на потолке с шумом начало закрываться. Металлическая штора, чуть выше уровня стекла, стремительно отрезала меня от солнечного света и спасительного клочка голубого неба, вселяя в сердце настоящий ужас. Я резко подскочила к двери, дёргая за ручку, но та ни в какую не поддавалась. Сердце всё быстрее билось, распаляя старые кошмары, которые сейчас ощущались в сто крат острее. Глаза испугано бегали по комнате, которая медленно погружалась в полный мрак, в поисках хоть чего-то, что могло бы меня спасти. Голос дикторши повторил всё ещё раз и затих. Лишь приглушённый вой сирены забирался точно в самую душу, ещё сильнее разжигая панику. Я медленно осела на пол, притянув колени к груди, и задрожала, чувствуя,