Ленц сухо распрощался, сказав, что совсем скоро вернется — и вернулся! — но уже не один. За его спиной грозно маячил отряд стражников, а воющий от боли охранник Далер скрючился на земле, держась за разбитый нос, и его сломанное ребро было яркой иллюстрацией того, что Ленц вполне серьезен в своих намерениях. Девчонку, в коме и на последнем издыхании, забрали, аккуратно переложив на носилки, и повезли во дворец.
Тем же вечером они с горя напились. Изрядно приняв на грудь, Ядугара, как показалось Пену, расчувствовался и пообещал старшему ученику посодействовать в скорейшем получении целительской лицензии, правда, взамен попросив немного его жизненных сил, года три-четыре, не больше:
— Ты вырос, Пен, мальчик мой, и готов к самостоятельной практике. Я открыл тебе все секреты. А став практикующим целителем, ты вернешь себе все подаренные мне годы! Мне же осталось немного, и если ты меня отблагодаришь…
Господин полез обниматься. Рейна, полночи подливавшая им вина, посмотрела на Пена так жалобно, что юноше захотелось немедленно успокоить и ее, и господина, ведь мастер оказал ему великую честь, разделив с ним стол и дорогущее туафское вино. Ко всему прочему, господин Ядугара был так обходителен с ним, и вежлив, и уважителен…
— Конечно, господин! — сказал Пен. — Я готов!
— Тогда не будем откладывать! — воскликнул Ядугара. — К утру закончим, а к вечеру ты уже будешь настоящим целителем с собственной лицензией!
Очнувшись после перелива, Пен едва разлепил глаза. Это было обычным состоянием, но его смутила кромешная тьма. Может, что-то пошло не так, и перелив завершился до рассвета?
Мастера рядом не было, Пен находился в процедурной один, и некому было развеять его сомнения. Кое-как он слез с кушетки и рухнул на пол — ноги отказались держать его. Присмотревшись в свете луны к своим рукам, он их не узнал — тонкие и хрупкие узловатые пальцы, старческие пигменты, дрожь. Ноги были не лучше, а пощупав волосы, он закричал — те истончились, и под ними ощутимо прощупывалась кожа головы.
— Очнулся? — раздался недружелюбный голос Рейны. — Господин велел накормить и отвести тебя в комнату.
Процедурную залило светом. Девушка, подвинув лампу в сторону Пена, пригляделась.
— Пить… — Старший ученик не услышал своего голоса. Прочистив горло, он прохрипел: — Рейна, который час?
— Ну и чучело… — девушка скривилась. — Время? За полночь. Давай на кухню, я подняла Мо, чтобы она разогрела тебе чего-нибудь.
— Как за полночь? — Ошарашенный Пен почувствовал, как теряет сознание от слабости. Неужели перелив был таким коротким? Или наоборот, слишком… Осознав непоправимое, он заорал так сильно, как только позволял его старческий голос: — Где господин?!