Стало понятно, что эти трое — люди разных капитанов, а потому доверия между ними нет. Перебросившись несколькими фразами, они замолчали, проворно сменяя друг друга на веслах. За час с небольшим его похитители больше не обмолвились ни словом.
Если Лука думал, что оглушение — всего лишь способ доставить его на корабль, а там все-таки предстоит разговор, он ошибался. Маджуро подняли на борт, и из разговоров, сопровождающих детальный досмотр, он понял, что общаться никто не собирается.
— А не такой он уж и толстый, как я думал, — заметил кто-то. — Тяжелый — это да, килограмм двести, не меньше!
— Кость широкая, ага, — ответили с сарказмом.
Его раздели и нашли золотые татуированные браслеты — нанесенный верховным жрецом Пресвятой матери особый знак императора, подделать который невозможно. Руническая вязь светилась в темноте и отливала солнцем.
Подтверждение личности вызвало бурные восторги пиратов. Не удержавшись, кто-то плюнул ему в лицо, другой пнул в живот, и гогот команды перешел в ликующие крики.
— Вот это добыча! Да мы этим преподнесем Рецинию трон на блюдечке! — раздался противный глумливый голос.
— Пять миллионов золотых! Твою мать, даже не верится, что все оказалось так просто, Фли! — воскликнул другой густым басом.
— Якорь мне в жопу, если не так, Борода! — согласился Фли. — Посоветоваться с Рецинием стало отличной идеей!
— Двурогий, этот император еще тупее, чем я думал! Взял и явился сам даже без всякой охраны! Бездна, если бы я знал это, тоже явился бы сюда сам! — продолжал голосить Борода.
Пираты снова расхохотались.
— Короче, братва! Праздновать будем потом! — прервал веселье Фли и начал раздавать команды: — Отплываем! Поднять якоря! А эту тушу связать еще надежнее и запереть в трюме! Через пару дней будем считать золото, парни!
Все вокруг пришло в движение. Кто-то орал «Золото!», кто-то бухтел про то, как купит себе домик в столице. Борода предложил все-таки отпраздновать, и другие капитаны с ним согласились.
— Промочим глотки! — завопили они. — За Береговое братство! За Рециния! За смерть Маджуро!
Император выплюнул частично поглощенную тряпку и занялся путами. Веревки спали с его рук и ног.
— Я так не думаю! — перебивая крики, громогласно заявил император.
Четверо пиратов, собиравшихся тащить его в трюм, отпрянули, оглушенные криком. Веселье затихло, а Черная Борода замер, расплескивая ром на ногу, но не замечая этого.
Поднявшись, Маджуро отряхнулся, потянулся, разгоняя кровь по затекшим членам, и обратился к Девятке, которая ошарашенно наблюдала за происходящим. Никто не потянулся за клинком, никто не испугался. Да, произошедшее было странным, но император один на судне, битком набитом вооруженными до зубов пиратами, вдали от берега и стражи.