Не так давно я смотрел сериал про Чернобыль. Там была показана гибель пожарных от радиации. Очень хорошо передан весь ужас этой напасти. Особенно стадия «живого трупа» — когда человек вроде бы испытывает улучшения, но его костный мозг мёртв и впереди только новые страшные мучения.

Сейчас, глядя на руины, я часто вспоминал те кадры. Насчёт остальных понятно. Есть сульвикар. Но что будет, если пострадаю я сам?..

Я потряс головой, чтобы не углубляться в такие мысли.

— Тебе следовал остаться, — вдруг сказала Соня, обращаясь ко мне, будто прочитала мои мысли.

— С чего бы? — возмутился я.

— Сам знаешь.

— Это не выход, — мягко сказал я, — и вообще, это не самая хорошая идея — строить планы на основании свойств этой штуки, сульвикара. Мы не знаем, что это. Не знаем, как оно работает. Не знаем, в какой момент оно откажет.

Дамир одобрительно кивнул.

— Ладно, — вздохнула Соня, — будем проявлять благоразумие.

Промзона тянулась километров на пять. В самом начале я предложил зайти и поискать в одном из промышленных зданий. Почему нет? Не обязательно ведь забираться в самый центр, чтобы обнаружить что-то ценное. Но Дамир меня высмеял. «Тут давно всё выгребли! — Сказал он, — нет, если что-от искать, надо дойти до тех домов».

И мы шли мимо громад бывших цехов и складов, под необычно ярким сегодня звёздным небом, по улице, где ещё остались следы асфальта и бетонных плит, которые служили основой.

Я обратил внимание, что китайцы вдруг как-то притихли, настороженно оглядываясь вокруг. Но тогда я не придал этому значения. Такие руины будут угнетающе действовать на кого угодно.

— Всё-таки странно, — сказал Соня, наблюдая за приближающейся громадой бывшего небоскрёба, одного из многих в ряду.

— Что именно? — спросил я.

— Допустим, город был подвергнут ядерной бомбардировке, — ответила она, — но разве после этого разрушений не должно было быть гораздо больше? Смотрите, тут даже в центре есть много уцелевших зданий.

— Ядренаа-му?.. — переспросил Дамир, коверкая русское слово.

— Это бомба, которая вызывает заражение, — пояснила Соня.

— Странно, что разрушения выборочные, — сказала Сяоюй, — глядите, — она указала вправо, в сторону моря, — то здание выглядит оплавленным.

И действительно — небоскрёб походил на свечу с крупными каплями растаявшего воска на стволе.

— А рядом, кажется, даже окна уцелели… — заметила Сяомэй.

— И они — светятся… — добавил Лунюй.

— Загадка, да, — согласился я, — не думаю, что тут был взрыв. Картина была бы совсем другой, Соня права. Случилось нечто иное.

Вдруг справа, в развалинах очередного цеха, за поваленным забором, что-то грохотнуло. Будто камень упал на бетон.