— Садиться тут не следует, — пробасил Дамир.

Сяомэй тут же вскочила. Её напарница, которая уже пристраивалась рядом, тоже.

— Ясно, — ответила она, — не будем.

Наблюдать за тем, как первые солнечные лучи окрашивают облака, было интересно. Туман, розовый свет и шелест волн создавали ощущение чего-то нереального.

Однако длился этот период совсем недолго. Может, минут пятнадцать. А потом туманная дымка исчезла, как будто покрывало сдёрнули. Прояснилось. Небо приобрело свою обычную глубину, окрасившись в градиент от нежно-розового до чёрного. Краешек солнца показался над горизонтом.

Руины теперь были чёрными.

— Ну что, пора, — вздохнул Дамир, и закинул за спину сумку с вещами.

Мы последовали его примеру.

По камням идти было просто, но мы правильно сделали, что не двинулись в темноте. Тут было довольно много мелких трещин, в которых запросто можно было сломать лодыжку.

Плато постепенно поднималось в сторону суши низкими каменистыми уступами. Когда мы забрались на самый высокий, перед нами открылась панорама широкой каменной долины.

Тут не было никаких признаков жизни — ни травинки, ни кустика. Только истрескавшийся камень, редкие песчаные наносы да беспорядочно валяющиеся валуны, самых разных размеров — от небольших камешков, до громадин размером с многоэтажный дом.

Я поёжился, представляя, каково это: жить тут.

— Неприятное место, — заметил я.

— Великую Сушь, которую тут называют Приразломьем, тоже считают чуть ли не самым опасным местом на Земле, — заметил Дамир, — но это дом для многих тысяч людей.

— Тоже верно, — кивнул я.

— Интересно, а шаи-акабы тут водятся? — беспечным тоном спросила Соня.

— Так близко к берегу — нет. Не водятся, — улыбнувшись, ответил Дамир, — но вот в глубине Пустошей бывает и кое-что похуже… поэтому караваны и ходят хорошо вооружёнными. Одиночкам там делать нечего.

Шли мы довольно долго. Море давно скрылось за горизонтом, и только останки самых высоких зданий в руинах чёрными прорехами резали горизонт.

Начал дуть прохладный ветерок. А вообще тут и близко не было той жары, к которой я уже успел привыкнуть в Великой Суши.

— Почти пришли, — сказал Дамир, указывая на точку возле основания одного из крупных камней.

Поначалу я ничего не заметил. Зато почувствовал. В воздухе появился отчётливый запах гари.

— Будто горит что-то? — осторожно заметил я.

— Время завтрака, — ответил Дамир.

И тут я увидел тонкую струйку чёрного дыма, вьющуюся над камнями и тающую в синем небе.

— Где они живут? — спросила Соня, — я не вижу никаких домов или хижин…

— Думаю, внизу, — неожиданно ответила Сяоюй, — я такое видела в Тунисе.