Я передернул затвор «Ли-Метфорда» и приник к прицелу. Английская винтовка позволяла стрелять шустрее и точнее берданки. Беда одна: патронов к ней кот наплакал, а жечь их впустую я не собирался.
Между деревьями мелькнул человек с карабином. Он пытался обойти позицию Албазова и оказался от меня шагах в двадцати.
Лежа на боку, я вскинул винтовку и выстрелил. Хунхуз осел на колени, но карабин не выпустил. Албазов тут же добавил, и тот рухнул лицом вниз.
— Андрей, держи гряду! — крикнул Денис Палыч.
С тыла Каменной гривы раздались два выстрела. Сизов с Деминым заметили беглеца, но тот не пошел по тропе.
— Уходит! — крикнул Завьялов.
Он спускался по узкой расселине, держась обеими руками за заранее привязанную веревку.
Сизов и Демин выскочили на гребень, но стрелять сверху вниз мешали камни и кусты. Тропу они перекрыли, спрятанную возле нее лошадь захватили, а спуска по расселине не приметили.
Беглец достиг ручья, отвязал вторую лошадь, вскочил в седло и исчез среди кустов.
— За ним! — рявкнул Завьялов.
— Стоять! — остановил Албазов. — Позиции не оставлять!
В распадке еще шел бой. Рвани мы за одним человеком, остальные могли и вовсе прорваться к дороге или ударить нам в спину.
У тропы снова загрохотали выстрелы. Из-за дерева выскочил Богорош, сделал два шага и схватился за левую руку.
— Женьку зацепило! — крикнул Рыжий.
Богорош споткнулся и сел в снег. Из разорванного рукава на предплечье хлестала кровь.
Трофимов подполз к нему и попытался затянуть поверх полушубка ремень. Но тот скользил и толком не выходило помочь.
— Рукав режьте! — крикнул я.
До Богороша добрался ползком. Рыжий прикрывал нас из-за сосны, быстро досылая новый патрон в «Винчестер». Гордеев и еще двое казаков били из берданок по уходившим к лесу хунхузам.
Мы распороли рукав полушубка и рубаху почти до плеча. Кровь шла толчками и быстро пропитывала снег рядом.
Я достал широкую полосу холста, обернул руку выше раны и завязал. Под узел просунул березовую ветку.
— Держи его!
Трофимов прижал Богороша к земле. Я повернул ветку раз, другой. Женя застонал и выругался.
Еще оборот. Кровь слава Богу начала униматься.
Я довернул закрутку и закрепил вороток.
— Время какое?
Трофимов вытащил из кармана часы и раскрыл крышку.
— Без четверти час. Тебе какая разница? — спросил Трофимов.
— Время запомнить надо. Закрутка тугая. Руку не морозить и как можно скорее к Юдинцеву.
Стрельба стихала. Албазов разрешил преследовать отступавших только до края леса. Дальше казаки не пошли: хунхузы могли уводить их к запасной позиции.
Четверо разбойников остались лежать в распадке и возле тропы. Одного, раненого в бедро, взяли живым. Он попытался вытащить нож, но Гордеев выбил оружие сапогом и связал ему руки.