Пятеро смогли уйти. Среди них был наблюдатель с Каменной гривы, скрывшийся верхом по заранее приготовленному пути отхода, о котором мы не знали. Остальные четверо прорвались к лесу; двое были ранены, за ними тянулись кровавые следы.

Из наших зацепило только Богороша.

Отон обходил место боя по краю, не трогая следы. Возле верхней стоянки он нашел следы трех лошадей. Одну захватили Сизов и Демин, двух других увели отступившие хунхузы. Еще одну лошадь наблюдатель заранее спрятал отдельно, у ручья.

На Каменную гриву мы поднялись втроем.

За камнями лежали войлочная подстилка, сухари, фляга и чехол от трубы. Толстая веревка уходила вниз по расселине. Обычный спуск здесь был почти невозможен, но беглец заранее приготовил себе путь.

— Не сегодня пришел, — сказал Сизов. — Все обустроено тут недурно.

— И местность знал хорошо, — добавил Албазов.

Под камнем обнаружился клочок бумаги с нарисованными поворотами дороги, какие-то записи на китайском. Еще один сложенный лист лежал в суме убитого возле подпиленной сосны.

Я убрал обе бумаги за пазуху.

Когда мы спустились, наши уже собирали все, что осталось после боя. Снимали оружие, патронташи, ножи, кошели, часы, хорошие рукавицы и сапоги. С одного убитого сняли добротный полушубок, с другого — шапку и кожаный пояс с серебряными накладками. В отдельный мешок сложили деньги, табак и прочую мелочь.

— В станице разделим дуван как полагается, — сказал Гордеев.

Всего захватили три винтовки, старый карабин, четыре ножа, топоры, веревки, кучу мешков для добычи и пару нераспечатанных коробок патронов к берданке. Отдельно сложили личные вещи убитых и пленного.

Подпиленную сосну завалили и сбросили в овраг, к замерзшему ручью.

— Лежки до конца приготовить они не успели, — сказал Завьялов, осматривая верхнюю позицию. — Видать, рассчитывали закончить перед самым подходом обоза.

— Зато место, где его ждать знали точно, — ответил я.

Албазов посмотрел на дорогу.

— Откуда у них такие сведения нам и предстоит выяснить.

От дальнего поворота донесся одиночный выстрел. Мы снова заняли позиции.

Через несколько минут на дороге появился Митрохин с белой повязкой на рукаве. Он остановился далеко от распадка и поднял берданку над головой.

— Свои! Транспорт остановлен! — крикнул он. — Стоит в старой лесосеке за дальним откосом. На дорогу не выходил!

Албазов только теперь позволил снять часть людей с позиций.

— Обозу сюда пока не соваться. Старшего конвоя и чиновника попроси прийти пешком. От транспорта пришлите только розвальни, если есть свободные — для пленного и убитых они нужны.