Он посмотрел на нас с Семеном.

— Благодаря вам, братцы, с вашим атаманом Овсянниковым хотя бы все решилось благополучно. А то мы уже собирались его в Камень-Рыболов отправлять.

Эпов еще раз просмотрел приказ, вызвал дежурного и распорядился оказать нашей группе содействие.

Нам выдали ключ от избушки на линии, керосин, свечи, небольшой моток провода и несколько кусков изоляции, оставшихся после прежних ремонтников.

— Избушка перед станицей, у третьего перегона, — Петр Петрович ткнул пальцем в карту. — Раньше там линейные служители ночевали. Теперь держим на случай ремонта, иногда дозорных ставим. Печь цела, дрова обычно имеются, но запас небольшой.

На том и разошлись.

До избушки добирались почти три часа. Несколько раз приходилось слезать и расчищать занесенную колею. К вечеру еще и ветер усилился, что дела наши не ускоряло.

Изба стояла в стороне от дороги, за остатками старого частокола. Небольшая, потемневшая от времени, с низкой дверью и единственным окном. Вокруг росли березы и молодые ели. С тракта ее и летом не сразу приметишь, а теперь среди снега и серых стволов она почти терялась. Телеграфные столбы проходили шагах в сорока.

Замок поддался не сразу. Внутри намерз лед, да и железо, похоже, прихватило ржавчиной. Рыжий грел замок лучиной, я ковырял ножом, Леонов терпеливо стоял рядом и только напоминал, чтобы Бирюков не сломал ключ.

Наконец дверь распахнулась. На полу лежал старый лапник. В печи сохранилась зола, рядом была сложена вязанка дров. На столе стояла керосиновая лампа, вдоль стен — три лавки с тюфяками.

— Сначала печь, — сказал Семен.

Он взял прихваченный топор, расколол полено, настрогал щепы и развел огонь. Дым поначалу не хотел уходить в трубу, мы аж закашлялись.

— Трубу снегом прихватило, — выругался Рыжий.

Каким-то чудом он вскарабкался на крышу, прочистил дымоход и вернулся весь в саже. Зато скоро печь загудела как положено.

Через полчаса в избушке стало теплее. От промерзших стен еще тянуло холодом, но уже терпимо.

Леонов снял полушубок, поставил на стол длинный ящик и принялся раскладывать приборы.

— Основную линию нарушать нельзя, — сказал он. — Снимаем сигнал через отвод. Сама передача должна идти дальше, как и шла.

Рыжий подвинулся ближе.

— А они не почуют?

— Если сделаем чисто и сами передавать ничего не станем, то не должны.

— А если все-таки почуют?

— Узнаем, когда в двери постучат, — даже головы не подняв, ответил Леонов.

— Обнадежили, — хмыкнул Семен.

Федор Матвеевич проверил зажимы и продолжил:

— Наша задача не передавать, а слушать. Через этот участок идет много служебных сообщений. Погода, фураж, наряды, подводы, отчеты. Большая часть нам не нужна.