— Андрей! — Расслышал я его голос, когда меня потащило вниз.
Я попытался подтянуться, но очередной кусок льда обломился под руками, словно намокший сахар. Пальцы сорвались. Вода сомкнулась над лицом, и течение все-таки затянуло меня под лед.
Глава 17 В лунном сиянии
Течение подхватило меня и потащило лицом по шершавой изнанке льда. Я попытался прикрыться рукой, но плечом тут же приложило о выступ, следом неслабо ударило затылком, аж до искр в глазах.
Где верх, где низ, понять не получалось. Намокший полушубок тянул ко дну, портупея с револьвером и бебутом добавляла веса. Берданку вырвало из рук еще при падении.
В голове коротко всплыло знакомое правило: не трать воздух. А в груди уже разгорался огонь. Рот сам собой приоткрылся, ледяная вода обожгла язык. Я ударил ладонями по льду, нащупал неровность и оттолкнулся. Течение провернуло меня, протащило еще несколько саженей и вдруг швырнуло вверх.
Я вынырнул в соседней промоине, судорожно хватая ледяной воздух. Закашлялся, выплюнул воду. Пальцы нащупали обледенелый торос и сразу сорвались. Со второй попытки я ухватился за выступ обеими руками.
Стрельба не смолкала. Пули щелкали по льду, выстрелы с обоих берегов разносились над рекой. Со стороны разбитого обоза доносились крики. Ветер швырял в лицо снег, кровь из рассеченного лба заливала левый глаз.
Я кое-как проморгался и увидел Беркута.
Конь вылетел из-за перевернутых саней. Оборванный повод волочился по снегу и бил его по передним ногам. Беркут перескочил оглоблю, едва не рухнул на колени, выправился и понесся прямо ко мне.
— Беркут! Назад!
Вместо крика из горла вырвался сиплый кашель. И конь услышал его. Прижал уши, вытянул шею и понесся еще быстрее. Наперерез ему метнулся кто-то из казаков, но Беркут шарахнулся в сторону и пронесся мимо. До промоины оставалось меньше десяти саженей.
— Назад, дурень!
Беркут увидел меня у самой кромки и попытался остановиться. Закинул голову, осел на задние ноги. Шипы подков со скрежетом полоснули по мокрому льду, выбивая белую крошку.
Поздно.
Разорванный взрывом край проломился. Беркут с тяжелым всплеском плашмя рухнул в промоину, почти поверх меня. Я успел оттолкнуться от тороса. Копыто прошло в ладони от плеча.
Вода вокруг забурлила. Конь оглушительно захрапел, бешено заработал передними ногами, ломая кромку. Из ноздрей валил пар, мокрая грива хлестнула меня по лицу.
— Тихо! Беркут! Тихо, родной!
Он услышал голос и на миг перестал молотить копытами. Этого хватило. Я выбросил вперед руку и вцепился в гриву.
Беркут начал выгребать к китайскому берегу.