Не знаю, понимал ли он, куда плывет. С китайской стороны взрывом расчистило длинную полосу почти чистой воды, а у берега темнел пологий заснеженный спуск.

Конь плыл тяжело. Намокшая попона тянула назад, я держался за гриву занемевшими пальцами. Беркут вскидывал голову, храпел и снова работал передними ногами.

Над нами продолжали свистеть пули. Один из хунхузов выскочил из-за саней и побежал к китайскому берегу. Следом показался второй, потом еще трое. Они отстреливались на ходу, залегали за торосами, снова поднимались. Казаки били им вслед.

И тут впереди, на берегу, выросли темные фигуры.

Сначала решил, что в глазах двоится. Потом различил синие зимние куртки, круглые шапки и длинные ружья. Цинские солдаты рассыпались по кустам. Командир взмахнул рукой, и китайский берег разом вспыхнул от залпа.

По хунхузам ударили.

Первый беглец кувыркнулся в снег. Второй развернулся, вскинул ружье и тут же рухнул. Остальные заметались между рекой и берегом, оказавшись под огнем с двух сторон.

Вот такого они точно не ждали. Провокация должна была столкнуть русских с китайцами, а вместо этого хунхузы сами попали меж двух огней.

Додумывать было некогда. Беркут снова ушел по уши в воду. Я подтянулся ближе к его шее. Пальцы почти ничего не чувствовали и держались непонятно как.

До берега оставалось несколько саженей.

Конь нащупал дно и попробовал встать, но под копытами оказался ил. Беркут захрапел, забил ногами и все же сдвинулся вперед. Вода опустилась до груди. Еще шаг, другой. Передние ноги выбрались на пологий склон.

— Давай, родной. Еще немного.

Беркут рванулся всем телом. Меня протащило по ледяной каше, колени ударились о дно. Сапоги зацепились за что-то под водой. На миг показалось, что пальцы разожмутся.

Конь сделал последний рывок, вынес меня на китайский берег и рухнул на передние колени. Из ноздрей показалась розовая пена.

Я откатился на снег. Полушубок почти сразу начал схватываться ледяным панцирем. Дышать было тяжело. Серый берег качнулся и поплыл куда-то в сторону.

Память Добрецова сработала сразу: не закрывать глаза, следить за дыханием, двигаться, пока можешь. Если сейчас провалюсь в беспамятство, могу уже не очнуться.

К нам бежали четверо китайских солдат. Двое держали ружья наперевес, третий нес веревку. Позади шел офицер с револьвером в руке.

Я медленно поднял руки.

— Не стреляйте! — крикнул по-китайски и тут же сорвался на кашель. — Я русский! Лед разбило взрывом. Конь вынес меня сюда.

Солдаты замедлились. Один удивленно оглянулся на офицера. Тот подошел ближе, внимательно осмотрел меня, Беркута, потом берег, с которого его люди продолжали стрелять по хунхузам.