Старший техник сразу встрял:

— Я же объяснял: часть имущества меняли перед самым выходом!

— Помолчите, — приказал Овсянников.

Он просмотрел второй лист.

— Значит, третью подводу взяли в Камне-Рыболове взамен сломанной?

— Да, — ответил Савин. — Было сначала две, ось у одной треснула, груз переложили, да еще третью подводу добавили, а по документам ее нет.

— А ваш пятый, неучтенный рабочий?

— Я, — откликнулся мужчина.

— Вы шли под видом проводника?

— Под видом нанятого проводника, знающего местность.

Овсянников постучал пальцем по описи.

— А номера на коробах?

Старший техник уже спокойнее ответил:

— На бирках складские номера тары. В бумагах — заводские номера аппаратов внутри. Можете вскрыть при свидетелях и сверить.

— Не потребуется. Здесь отдельная опись с обоими обозначениями.

Я указал на старое клеймо:

— А изыскательская партия?

— Пустой короб передали телеграфному складу, — объяснил техник. — Тара казенная, чего ей без дела лежать? Старое клеймо закрасили, а краска на морозе потрескалась.

Каждой странности нашлось объяснение. Оставалась подпись.

— Глеб Маркелович, — сказал я, — росчерк на предписании не похож на подпись начальника конторы из Камня-Рыболова.

Овсянников нашел нужную строку.

— Потому что бумагу подписывал не начальник. Вон приписка: «За начальника конторы». Под печать ушла, отсюда и не разглядели.

Я наклонился. В нижней части оттиска действительно проступали едва заметные буквы.

— А чего сразу нормальную опись не вложили? — не выдержал Албазов. — Устроили тайну, а пограничный разъезд теперь виноватым окажется.

Савин впервые усмехнулся.

— Виноватым не окажется, они действовали правильно.

Овсянников сложил бумаги.

— После хабаровской неразберихи с депешами есть подозрение, что сообщения перепутали не случайно, — пояснил Овсянников.

Я вспомнил вопрос Семена: не мог ли у двух депеш повториться один исходящий знак.

— А аппараты зачем менять? — уточнил атаман.

— Один пойдет в Казакевичеву, второй оставят там запасным. Старые аппараты проверят и опечатают. Заодно сверим ленты, журналы приема и исходящие знаки.

— Потому вас и не внесли в обычный список?

— Потому. Если человек на линии причастен к подлогу, он не должен знать о проверке заранее.

Овсянников поднялся.

— Денис Павлович, задержание снимается. Выделишь двух казаков проводить обоз до границы нашего участка. На пикет пошлем смену, чтобы людей здесь не задерживать.

— Слушаюсь.

— Сергею Николаевичу Савину вернуть оружие.

Албазов передал револьвер владельцу рукоятью вперед.

— Без обиды.

— Какие могут быть обиды? — Савин убрал револьвер в кобуру. — Я слишком резко полез за документами. Насторожились правильно. Окажись я врагом, такая внимательность могла бы сохранить вам жизнь.