Он налил себе вторую. Глаза его, щурясь, смотрели сквозь меня в какие-то свои дали, и я понял: теперь он говорит свободно, уже забыв осторожность. Водка вымыла из него и усталость, и недавний страх перед франтом в светлом пальто.

— А у вас никаких новостей? — спросил я, чтобы не молчать. — Пожаров, разбоев? А то дороги неспокойные, слышно.

— Не без того. Да только наш барин сам кого хочешь напугает. Говорю же, с придурью. Выехали мы затемно, а он всю дорогу молчит, потом вдруг спрашивает: «А правда ли, братец, что в Заволжске есть дом с привидениями?» — вот и скажи, с чего бы это? Я ему про дом купца Шапошникова рассказал, где двенадцать лет никто не живет, так он аж оживился. Чудно.

Он замолчал, утирая рот рукавом, и я понял, что больше ничего полезного сегодня он уже не скажет. Я поблагодарил, оставил на столе мелочь за чай и вышел во двор.

Итак, Лев Игнатьевич Горяинов. Богатый помещик, эксцентрик, коллекционер механических редкостей и охотник до домов с привидениями. Приехал в город, где его встречал не шурин-голова, а мошенник Сычев с серым конвертом за пазухой.

Новая цель «кукловодов»?

Или наоборот сообщник?

«Кукловодам» нужны деньги, чтобы Морозов мог принять Его Высокопревосходительство с размахом и шиком. Наверняка они опять что-то затевают.

Значит, надо узнать, что именно.

Я задумался. Сычев и Дарья в прошлый раз весьма недвусмысленно предлагали мне «подружиться». Я тогда не дал ответа, но ведь вполне могу сделать вид, что передумал.

Игра, конечно, опасная, но это самый верный способ узнать, что именно они затевают. Напрямую они мне ничего не скажут, конечно, но по оговоркам и намекам можно многое понять.

Вот только…

Я оглядел свой пошарпанный сюртук. Сегодня у меня первая примерка у Миллера, но до готовности нового костюма еще далеко. Да и не носить же все время один парадный костюм…

Теперь у меня появилось еще больше поводов обновить свой гардероб, воспользовавшись «шпаргалкой» от моего портного. Деньги у меня были. Не баснословное богатство, однако на приведение себя в приличный вид достаточно.

День клонился к полудню, и я направился прямиком в Старый Гостиный двор, туда, где под вывеской с золотым гребешком держал лавку купец Герасимов.

Лавка встретила меня запахом свежего полотна, крахмала и легким ароматом лавандового саше. Сам Герасимов — дородный, степенный мужчина с окладистой русой бородой и в жилете, туго обтягивающем солидное брюшко, — стоял за прилавком и неторопливо перелистывал конторскую книгу. Завидев меня, он оторвался от своего занятия и окинул взглядом без подобострастия, но и без пренебрежения. Видно, привык, что в его лавку захаживает всякий люд, и по одежке он встречал, но по деньгам провожал.