— Я буду рядом, — твердо сказал я. — За вашим забором. В случае опасности я свистну городового, я видел, он на соседнем перекрестке. Я вас в обиду не дам, Егор Савельич, чем угодно клянусь! И услугу вашу вовек не забуду. Я вам такой порядок в ваших бюрократических делах наведу, что всех конкурентов обойдете!

Егор Савельич погладил бороду, вздохнул и, кряхтя, встал.

— Эх, втравил ты меня, канцелярская душа, — усмехнулся он. — Быть посему. Пальтецо накину, калоши. Пущай думают, что и впрямь спать ложился, да шум услыхал.

— Я знал, что на вас можно положиться! — улыбнулся я.

— Ты, «положиться», давай дуй на свой пост, — заворчал купец, снимая колпак и натягивая суконную поддевку. — А то стоишь, как столб, только время теряешь. Устрою я им «соседское любопытство», да такое, что у них товар из рук посыплется.

Я, сжав на прощание руку купца, скользнул вниз по лестнице и выскочил через черный ход. Остановился в глухой тени за забором, откуда открывался отличный вид на улицу.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять послышалось тяжелое конское фырканье и глухой перестук колес по разбитой мостовой. Из-за угла, покачиваясь, вывернула груженая телега, укрытая плотной, темной от сырости рогожей. Дворник, сидевший на облучке, то и дело тревожно озирался. Рыжеусый соскочил с телеги и быстро направился к воротам. В руках его звякнули ключи.

Егор Савельич распахнул дверь своей лавки с таким грохотом, что старые петли взвизгнули на всю улицу. Он шагнул на крыльцо, громко шаркая калошами и нарочито зевая.

— Э-э-эх, Господи, спать не дают честным людям! — загремел его раскатистый бас, многократно усиленный тишиной и близостью каменных стен. — Никак подвода? Кому это в глухую полночь товар возят? Уж не пожар ли где, мать честная⁈

Дворник инстинктивно дернул вожжи, словно готовясь удирать. Рыжеусый, стоявший на пороге, вздрогнул так сильно, что фонарь в его руке закачался, выхватывая из тьмы перекошенное злобой лицо и мокрые доски телеги, на которых проступили контуры мешков и ящиков.

— Чего орешь⁈ — взвизгнул рыжеусый, стараясь загородить собой дверь в лавку. — С ума спятил? Богу молись да спать ступай!

— Да уснешь тут, коли тут какие-то секреты ночные! — не унимался Егор Савельич, выходя прямо на середину мостовой, прямо в грязь, к телеге. — Чего привез-то, показывай! Уж не товар ли контрабандный? Или бумагу, что без пошлины? Я, брат, завсегда за порядок радею! Эй, возчик, а ну, подыми рогожку, дай полюбопытствовать!

— Не твоего ума дело! — зашипел рыжеусый, делая шаг навстречу. — Убирайся подобру-поздорову!