— Да, узнал, — кивнул я, размышляя. Узнать в этом описании Никиту Кочкина не составило особого труда. Неясно было только, от кого исходила инициатива такого щедрого подарка — от него самого или от кукловодов. Впрочем, значения это не имело, потому что принимать его я не собирался.

— Вы знаете, этот молодой человек оставил мне пожелания, касательно вашего костюма, — неуверенно продолжил Миллер.

— Это неважно, — покачал головой я. — Могу даже предположить, что он сказал. Что-нибудь про парижскую моду, лучшие ткани и столичный шик?

— Ммм, надо признать, что его гардероб подобран… довольно вызывающе, — произнес Миллер.

— Давайте я поставлю точку в этом недоразумении, — сказал я. — Господин Миллер, я не намерен пользоваться ни этим задатком, ни рекомендациями моего так называемого посыльного. И предлагаю вернуться к той точке, на которой мы с вами остановились, когда говорили о хорошем добротном сюртуке.

Миллер вздохнул с видимым облегчением, вытер тыльной стороной ладони испарину со лба.

— Однако… Что мне делать теперь с этим задатком? — спросил он, положив перед собой на раскроечный стол две крупные золотые монеты.

— Я не хочу ставить вас в неловкое положение, господин Миллер, — сказал я после секундного размышления. — В вашей книге два империала записаны под моим именем. Так что впишите следом, что задаток сей я забрал, отказавшись от первоначального заказа. И при встрече с моим так называемым посыльным я сам их ему и верну. А мы с вами сейчас сформируем новый заказ, более подходящий моему социальному статусу и роду занятий.

Лицо Миллера окончательно посветлело. Он перенес свой журнал на конторку, открутил крышечку чернильницы и быстрым росчерком вписал в книгу новую запись. Потом повернулся ко мне.

— Ну-с, в таком случае, давайте приступим, — сказал он с улыбкой. — К слову, у меня имеется отрез аглицкого сукна темно-синего цвета. Для кого-то крупнее вас его будет недостаточно, однако ваше на ваше сложение в самый раз придется…

Наблюдать за работой профессионала в любом ремесле — это истинное удовольствие. Он жестом пригласил меня на середину комнаты, где было светлее всего. Там, на чистом половике, он указал мне встать ровно.

— Ну-ка, скидывай свой сюртучишко, не побрезгуй, — уверенным тоном заговорил он. — Сейчас мы с тебя правильную мерку снимем. Руки по швам, дыши, но не надувайся. Разговор будет долгий и обстоятельный.

Он достал с полки истертую книжечку заказов, огрызок карандаша и полотняный сантиметр с медными заклепками. Началось священнодействие.

Сначала он обмерил грудь, чуть натянув сантиметр под лопатками. Записал. Затем талию, плечи, длину спины до пояса. Руки его двигались быстро, но бережно. Он что-то бормотал под нос: «Не сутулься… правое плечо чуток ниже, запомним…».