— Хорошо, — кивнул я. — А вот эту жалобу — прокурору окружного суда. Копии всех документов останутся у вас. А третью бумагу, в губернскую духовную консисторию, я отправлю сам по почте, заказным письмом. В каждом месте вам нужно будет встать в очередь и получить на руки бумагу, что делу дан ход. Понятно?

— Да-да, — покивала Варвара Никаноровна.

— Сделайте это прямо завтра с утра, — сказал я. — А когда ваш муж вернется, то сам явится и ускорит дело. Понятно?

— Вроде бы… — замялась «гренадерша». — Боязно токмо пороги-то обивать…

— Варвара Никаноровна, вы не обиваете пороги, — сказал я серьезным тоном. — Вы действует строго по закону. Те люди, которые провели халатное опознание, получают от государства жалование. И для государства нашего важно, чтобы работу свою они выполняли на совесть. А если вы промолчите, то как государство узнает, что на него работают проходимцы? Поймите, вы не идете у кого-то деньги клянчить. Возмещение морального вреда — это не милостыня. Это компенсация за то, что какого-то человека опознали вашим мужем. И неизвестный человек сейчас лежит в могиле. А у него тоже может быть семья.

— Ох, батюшки… — лицо Варвары Никаноровны стало жалостливым. Она посмотрела на сына. — Захарка, ты же все понял, куда нам нужно что отнести?

— Да, матушка, — кивнул мальчишка.

— Вот и хорошо, — я сложил бумаги и писчие принадлежности. — В таком случае, разрешите откланяться. Я зайду к вам завтра или послезавтра, узнать, как все прошло.

По-хорошему, чтобы быть уверенным, что все пройдет гладко, мне нужно нести эти документы самому. Однако тогда пришлось бы начинать завтрашнее утро с визита к нотариусу для оформления доверенности. И дело даже не в том, что это расходы или потери времени. Но этот ход накрепко свяжет меня с этим делом. Мне пока нельзя этого допускать. Мне не нужно, чтобы Сычев с «кукловодами» раньше времени узнали, что это именно я развалил их дело со страховкой. Со стороны это должно выглядеть как осечка. Неприятное стечение обстоятельств. Викентий отправил телеграмму, до Рыбацкой слободы дошли слухи, Варвара Никаноровна ожидаемо возмутилась… Глядя на нее и ее сынишку, я понимал, что есть немалый риск, что она оробеет в присутственном месте и все напутает. Но придется на него пойти, если я хочу довести это дело до конца.

Когда я выбрался из Рыбацкой слободы, то первым делом остановился у колодца, чтобы отмыть сапоги от тамошней грязи.

«Теперь у меня есть, о чем рассказать доктору, — подумал я. — Пожалуй, история даже достаточно хороша, чтобы он мог ее записать и отправить в какую-нибудь из губернских газет как детективную новеллу».