— Игнат, срочно голубями, курьером продублируй. Всех, кто из крестьян причастен к акциям и известен полиции или помещикам, срочно переправить вниз по Волге на Каспий, в горы, в Персию. Пусть некого будет хватать. К остальным посылайте умных людей, пусть научат, как вести переговоры с войсками. Мол, были разбойники. Сами от них страдаем и боимся. Но теперь убежали. И все благодаря вам, спасители и радетели.

— Понял, — хмурится Игнат, — на Болото полезут?

— Думаю, прямо сейчас не сунутся. Если мне поговорить с Царем удастся, то есть шансы выиграть время. Если не примет, то по полной программе эвакуация в леса. От удара надо увернуться.

Не так все плохо у крестьян. Да, в отдельных местах не выдерживала душа человеческая, были стычки. Но есть и другие прецеденты. Некоторые молодые и прогрессивные помещики загорелись идеей стать народными отцами и благодетелями. И стали. Потому что построенная нами система работает в оба конца. Если воровство от мужиков или вредительство, то разбираемся непредвзято. А боятся нас, как никакую полицию не боятся. И это оказалось выгодно. За спиной помещика незримая сила, которая дурь народную укрощает и в правильное русло направляет.

Да еще экономический эффект от аудита подопечных Семена Семеновича Рыбкина. Он сводится в советах и предоставлении заказов. Объясняют барину, что нет у нас черноземов, нет хорошей погоды и нет легкодоступных ресурсов. Лесов дельных и тех мало. И стоят они дорого. Сколько не выдавливай из крестьянина, больше не выдавишь, а только задавишь. А есть, как в советское время писали, наше главное богатство — люди. Вот как их рационально использовать и объясняют. Аудиторы берутся завод устроить или мастерскую, дают заказы. Доходность имения увеличивается в два раза и более.

Помещики гордятся своей причастностью к нам. Но на такое сотрудничество идут далеко не все. Натура человечья требует зачастую поизмываться, подчинить, сломать. И таких немало.

На следующий день прозвенел второй звоночек. Во время нашего визита в водолазную школу подкатили к учебному корпусу три коляски с ухарцами, по четыре в каждой. Мы уже настороже. У нападающих было четыре пистолета. Игнат с двумя помощниками открыл пальбу из револьверов с двух рук. Никто до нас не добежал и не выстрелил, двое выживших залегли.

Один — явный бандит, как и прочие убитые, а второй — трясущийся юноша. Его-то чем заманили? С ним можно поговорить, особенно, пока в шоке.

— Что хотел? — просто спросил я, присев на корточки, — тебе лично что плохого мы сделали?

— Вы лишили крестьян последней свободы, вы сатрапы хуже бар, — писклявый голос выдавал подростка, — раньше мужик ходил в отхожий промысел. Большие города давали ему начатки цивилизации. Годами не видели барщины и помещиков. А желал, так отдыхал зиму, берег себя для пахоты. По вашей системе работать приходиться ежедневно.