— А вот не желаю споров, — грозит пальцем Рыбин — мы сейчас толкуем о крестьянском сословии, а вы опекаете и обучаете, по сути, не крестьян. Если изволите, остатки казаков или иных вольных людей. Из крестьян могут быть только исключения. Несмотря на все преференции, не вижу очередей из просителей за своих чад. Да, мужик желает обучить грамоте чадо, чтоб иметь грамотного под рукой. Но не более.

— Согласен, — морщусь я.

— Ближайшая личная выгода, вот девиз мышления крестьян, — поднял Рыбин палец, — и они правы. На какие перспективы можно загадывать при такой жизни? «Дай Боже скот с приплодцем, а детей с приморцем». Это где еще такая пословица может явиться, чтоб своим детям смерти желать?! Лишние рты.

Он прав. Нищета подчас беспросветная. Еще раз вспомнили Екатерину Великую, которая проезжала по Мереславской губернии. В одном месте не удержалась и сказала: «Здесь только горе и грязь». Так ту деревню и переименовали в честь монаршего внимания, Горе-Грязь.

И мне совершенно нечего возразить. Никакой струны таинственной русской души я не нашел. Никакого особого уважения не приобрел. Если можно украсть, упрут. Если можно надуть с работой, надуют. Пришлось всецело полагаться на опыт управляющего.

— Но не является ли такая жизнь следствием отсталости и забитости? — Пытаюсь я найти выход.

— Нет! Такая жизнь оттого, что сначала в головах отсталость, а уж к нему род занятий прилагается. Тут только коренные перемены всего устройства жизни помогут.

— Сделайте милость, поясните, — я пригубил кофий.

— Вы думаете, что если мы дадим крестьянам последние достижения механиков: конные сеялки, веялки, мялки, плуги, новые разработки посадки, то все изменится? Нисколько.

— Отчего же?

— А кто даст климат, такой же благополучный, как в Европе или Америке? Кто даст земли, чтоб не только за счет навоза родили? Ваши нововведения могут облегчить жизнь, но совсем не переменят. Наш крестьянин имеет сто дней в году на сельские работы, а европейский пуасан в два раза больше. И выход зерна там сам-восемь, а у нас сам-три. Я посчитал затраты. Получается нашему в восемь раз тяжелее. Какое тут богатство. С голоду не умереть и то достижение.

— Но у вас, дорогой друг, получается? Причем так отлично, что слышать подобные возражения из ваших уст весьма удивительно.

Семен Семенович устроил образцовое хозяйство. Я назначил его управлять всеми прочими землями. Теперь он господин Главный Управляющий. В собственность я ему больше ничего не дал, но договор о прибыли в виде процентов заключили. Хлопот у него много, причем, секретных.