В моем ведении только официально пять тысяч крестьянских душ. Идут переговоры о покупке имений, где еще столько же. И тысяч двадцать неучтенного люда, который пополняется каждый день, как снежный ком. По мере прибытия народ распределяют по лесным деревням, хуторам и пустошам, чтоб глаза не мозолили местной власти. И за всеми нужен присмотр.

Доходу Семен Семенович получает достаточно, чтоб дочь его слыла выгодной партией среди местного дворянства. Собственный выезд с парой вороных видно из далека. Со свитой неустанно ездит по владениям, а их все больше и больше. Если какой скандал, то смотрит лишь строго и качает головой, а вечером приезжают бойцы. Но это теперь крайне редко.

— Увы, не могу поставить себе в заслугу совершенно все, — разводит он руками, — железная дисциплина поддерживается только вашими силами. Прибавьте к тому приезжих людей, почитающих за счастье работать за тарелку каши, теплый ночлег и одежду.

— Но у них и того не было.

— Я не в укор. Сейчас это благо для них, но такой труд не имеет перспектив для большого дохода.

— У вас же приносит?

— За счет чего?! За счет обработки всего, чего можно. Мы не отдаем сырье на рынок, оно очень дорого для нас, и дешево для продажи. Выращиваем только то, что дает гарантированный урожай. Остальное проще купить. И то, что получаем, перерабатываем в крупы, муку, скобяные и кожаные, валяные и тканые изделия. Чем больше, тем лучше. Крестьяне это поняли и не протестуют. И сами на своей земле пытаются повторять.

— Так мы скоро до коллективных хозяйств дойдем.

— Это мечта несбыточная. Впрочем, экономически в наших условиях так выгоднее. При развитии техники лучше обрабатывать большие поля, чем каждый будет царапать сохой свой участок. Но по самой человеческой сути так не выйдет. Один другому завидовать будет, считать, обижаться. И кончится тем, что все придет в упадок.

— А если заинтересовать? На оплату посадить?

— Это не общее хозяйство, а ваше заведение с наемными работниками.

— Пусть мое. Так все равно лучше. Тогда остается производство.

— Именно так. И крестьянин может и должен быть участником этого производства. Взять, к примеру, наши крахмало-паточные заводы. Картофель перетирать не каждому заводу под силу. Распределяем. Мужики перетирают дома, сушат на печах крахмал, а нам сдают. И все пока довольны.

— Пока?

— Я лелею идею поставить паровую терку. Это даст возможность обогнать ростовские и даниловские заводишки. Но работа всегда найдется. Тем более, не мешает для получаемой патоки открыть винокурню. Мы, дворяне, имеем на это право.