Служанка ушла, оставив меня одного.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и двадцати минут, как компаньонка Кавендиш вернулась.
— Снова вы? — удивилась она. — Чёрт, как жарко! — женщина упала в кресло, руки её повисли с подлокотников, точно плети. — Изнемогаю! Давно уехала бы отсюда, если б мне позволили, — она взглянула на меня с надеждой. — Может, вы разрешите? Вам же поручили расследование.
— Об этом надо спрашивать у начальника полиции.
— Он свинья и хам!
Я едва сдержал улыбку.
— Скажите, ваша… подруга получала перед смертью от кого-нибудь письмо? Или посылку?
Правильнее было бы сказать «хозяйка», но я не хотел задевать самолюбие женщины. Вряд ли она подалась в компаньонки от хорошей жизни.
— Что? — собеседница непонимающе нахмурилась. На лбу появились крупные морщины. — Письмо?
— Или вещь. Может, вы обнаружили нечто под дверью, или кто-то принёс…
— Записку! Совершенно нелепую. Маленький листок, и на нём написано «два».
— Чёрными чернилами?
— А? Чёрными? Не знаю. Может быть. Или синими.
— Но не красными?
— Нет. Это я бы запомнила.
— Записка была в конверте?
— Нет. Её просто подсунули под дверь.
—Вы её нашли?
— Служанка. Показала нам. Сьюзан велела выбросить.
— Понятно. И никто не видел принесшего записку?
— Нет. А что, это имеет какое-то значение?
— Кто знает… Ваша подруга не говорила о том, что за ней следят?
Женщина мелко закивала.
— Да-да! Иногда она утверждала, будто кто-то наблюдает за ней.
— Но никого при этом не видела?
— Вроде, нет.
— Не знаете, о ком шла речь?
Женщина поморщилась.
— Думаю, она и сама этого не знала. Просто перемена климата иногда действует совершенно непредсказуемо. Мнительность и впечатлительность…
Она замолчала, и я поднялся, собираясь уходить.
— Так вы не можете позволить мне уехать из Брайтона⁈ — снова спросила женщина. — Как я его ненавижу! — в голосе проскользнули истеричные нотки.
— Кажется, другой особе, находившейся с вами в схожем положении, разрешили вернуться домой. Обратитесь к полковнику Ласи.
Женщина застонала и откинулась на спинку кресла, закатив глаза.
— Лучше смерть!
Поклонившись, я вышел.
Итак, я узнал, что обеим жертвам присылали обозначение времени их свидания с убийцей. Что мне это давало? Не так много. Жаль, никто не видел принесшего монету и записку. Даже если это был не сам преступник, предметы он должен был получить из рук убийцы и сумел бы опознать его. Конечно, если тот не разделался и с ним. Но, кажется, ни о каких новых смертях в Брайтоне не слыхали.
Я собирался посетить Чёрный зиккурат и попробовать овладеть элементалем огня, но стоило припарковать «Порш» возле дома, как из-за куста показался знакомый констебль. Блин, надо уже дать барону своей номер, чтобы не гонял бедолагу.