— Кричала или нет, к делу теперь не относится, — холодно заявил он. — Убийца сознался. Что вам ещё надо? Или из-за гонорара расстроились? Так тут ничего не поделаешь: опередил я вас, господин Блаунт.
— Что Бошан делала в гроте? — спросил я, игнорируя колкость собеседника.
— У неё уже не спросишь.
— Почему Флакс вдруг решил сознаться?
Не из-за того же, в самом деле, что я с ним побеседовал. Или именно поэтому? Может, проснулась в нём совесть? Говорят, в наше время такое ещё случается.
Ласи не торопясь прикурил сигарету, выпустил дым, проследил за тем, как тот уплыл под потолок.
— Говорит, всё равно, душу не спас. Мол, так и так в аду гореть. Убийство же, не что-нибудь. Странные разговоры, конечно, да нам-то какое дело? Признался добровольно, и в своём уме человек, вроде. Зачем только от второго убийства отпирается — вот что неясно. Ему послабления всё равно не выйдет. Да и кто поверит, что он одну убил, а другую нет? Когда всё одинаково.
— Вот это и странно, — заметил я. — Каяться, так каяться.
— Вы, может, сомневаетесь, что Флакс убийца? — прищурился полицейский. — Зря. Допустим, насчёт офицера того пьяного я поторопился, признаю. Но Флакс себя не оговаривает.
— Да не в этом дело.
— А в чём? Что-то я вас не пойму, господин Блаунт.
— Флакс Бошан, может, и убил. Я это допускаю. Но кто тогда убил Кавендиш? Если не Флакс, конечно. И если не врёт.
Ласи досадливо поморщился
— Если, если… Зачем допускать? Врёт он!
— А вдруг нет?
— И что тогда⁈ — с лёгким вызовом спросил полковник.
— Как бы во время визита Её Величества другой преступник не убил кого.
Ласи аж дымом подавился. Мелко перекрестился, замахал руками.
— Бог с вами, господин Блаунт! Скажете тоже!
Смятение полковника, конечно, доставило мне удовольствие, но дело это не продвигало.
— А вы представьте, — сказал я.
— Не хочу! Вам просто обидно, что Флакс сам сознался, не дал вам возможности умом блеснуть перед бароном! Да и какой шанс для рекламы упущен! Вы, небось, уже представили, как про вас по телику трубить станут: мол, Кристофер Блаунт раскрыл убийства в Брайтоне! То-то повалили бы клиенты, да?
Я нахмурился. Ласи и сам понял, что перегнул палку. Младший я сын в семье или нет, но род наш слишком влиятелен, чтобы позволять себе подобные разговоры хоть с кем-то из нас.
— Уверен, вы бы его нашли, — сказал полковник примирительно. — Но теперь уже ничего не попишешь. Дело закрыто!
— Где сейчас Флакс? — сухо спросил я. — В камере?
— Нет, он ведь на ладан дышит. Под домашним арестом. С охраной, разумеется. Приставил к нему двух человек, — Ласи усмехнулся. — Не убежит!