Я начала остервенело снова и снова выводить в воздухе знак. Безуспешно!
Эй, а может, он его в другую сторону перечёркивал?!
– Ну всё, курочка моя, сама попробуй, а я ещё подойду, – страстно пообещал он бедняжке, которую после его объяснений аж трясло. – А если не освоишь, останешься после занятий, и мы лично... потренируемся.
Он облизнулся и шагнул ко мне. Но в этот момент я чуть дёргано перечеркнула символ в другую сторону и... он появился! Какое облегчение!
Но гадкий любитель молоденьких девочек и не подумал отойти. Наоборот, он подошёл вплотную, склонился надо мной и приглушённо проговорил:
– Умница моя... С самым простым справилась, а теперь я покажу, что дальше...
Я не стала дожидаться, пока он покажет, а сама быстро дорисовала символ, надеясь, что запомнила правильно.
Честно говоря, мне не верилось, что получится, но когда символ мягко полыхнул и растаял, а вместе с ним растаяло и пятно, я едва смогла скрыть облегчение.
И нет, я боялась не того, что меня начнёт трясти от близости этого старого сладострастного лысого пенька. Мой третий муженёк выглядел почти так же – всё-таки в третий раз я выходила замуж в весьма солидном возрасте. Да и невинной девочкой я была только внешне. Но я боялась, что могу не сдержаться и надавать ему по щекам, высказав всё, что думаю.
Нет, молчать я умела. Я пережила такие времена, когда для выживания нужно было стать максимально незаметным, неинтересным, и никак не выделяться.
Но сейчас меня распирало от гнева. Возможно, слишком много всего произошло. Или же виновато моё новое тело и все его реакции. А может, всё дело в том, что девушка, которую он только что трогал за грудь, очень походила на мою внучку.
Увидев, что у меня получилось, преподаватель явно не обрадовался.
– Ещё раз, – сухо скомандовал он, а когда я послушно начала рисовать символ, неожиданно дотронулся губами до моего уха.
Он наверняка хотел, чтобы я вздрогнула и утратила концентрацию. Но нет. Инженерное образование не пропьёшь. А чертежи и вовсе были моей сильной стороной.
Стоило мне только понять, как выводится фигура, и руки сами уверенно повторили её. В этот раз символ вспыхнул ещё ярче. Пятна на ткани уже не было, но всё равно и мне, и плешивому охальнику стало понятно – урок усвоен.
Он что-то прошипел сквозь зубы и медленно отстранился.
Стоило ему отойти к очередной красной от усилий ученице, как ко мне затравленно повернулась та девушка, похожая на мою внучку. На ней лица не было.
Судя по всему, от страха она не только не усвоила то, что он показывал, но и вообще забыла изначальный урок. В её глазах плескались паника и ужас. Она уже не сомневалась, что ей придётся остаться с этим плешивым извращенцем после занятия, в его полной власти.