– Что ж... – наконец, сквозь зубы проговорил он. – Посмотрим, освоите ли вы так же быстро чары штопки.
В этот раз по мановению его руки перед нами возникли кусочки ткани с несколькими аккуратными отверстиями.
Решив больше не повторять старых ошибок, он показал символ так поспешно, что... у него ничего не вышло. Просто он так быстро махал руками, стремясь усложнить нам задачу, что рисунок, как видно, получился неточным.
Это не добавило ему хорошего настроения.
Более того, увидев наши изумлённые взгляды, он явно разозлился, поскольку сообразил, что неспособность с первой попытки создать простенький символ низшей магии подрывает его авторитет.
Его лицо побагровело от злости, однако глянул он при этом почему-то на меня.
Пришлось изобразить восторженную заинтересованность. Вроде как я в силу тупости решила, что всё так и должно быть.
Это сработало. Особенно на фоне других девчонок, которые, в отличие от меня, житейской мудростью не обладали и не позаботились о выражении своих лиц.
Настроения преподавателю это, понятное дело, не улучшило. Но теперь его яростные взгляды достались не мне, а тем, кто не смог спрятать злорадство.
Я от души посочувствовала малышкам. Он ведь им это припомнит!
Зато ко мне он явно потерял интерес.
Второй раз он выводил руну без спешки, но почему-то у него всё равно не вышло. Видимо, сейчас он сам попал в ловушку эмоций и не мог полноценно соображать, поскольку жутко злился.
А едва он, крепко сжав зубы, да так, что на лице заходили желваки, попытался сделать это в третий раз, раздался звонок с урока.
Точнее, это был не совсем звонок: с потолка полилась нежная мелодия, которая с каждым мгновением становилась всё громче, заглушая наши дружные вздохи облегчения.
– Свободны, – сквозь зубы проговорил преподаватель.
Когда я выходила из класса, он мазнул по мне взглядом и сморщился. Похоже, временно я отбила ему всё желание щупать молоденьких курочек. Судя по лицу, он, надо думать, чувствовал себя примерно как мужчина, который опозорился в постели с женщиной, хотя до этого всячески пытался ей намекнуть, что он половой гигант. И теперь любой взгляд на неё напоминал ему об этом позоре.
В общем, прямо сейчас ему определённо требовалось побыть наедине с собой и своей душевной травмой.
Я бы порадовалась, да только что значит эта крошечная победа по сравнению с большой охотой, которая ждёт меня сегодня вечером?
А ведь до вечера надо ещё дожить... Боюсь, гадкий Петрусий ждать не будет и непременно захочет поквитаться, а у меня пока ни одной идеи, как всё это разгребать.