Домой я вернулся с чувством хорошо выполненной работы. И тут же обрадовал Люду, показав ей бланк, который еще предстояло заполнить подписями будущих участников кооператива.

— Любимая, у нас будет своя квартира!

— И-и-и!!! — оглушил меня радостный визг.

На второй день в институт так никто и не позвонил, и не сообщил об итогах прошедшего заседания. Что решили по докладу? Это меня нервировало, да и остальные сотрудники спрашивали. Вот я и не выдержал, позвонив в приемную товарища Сталина. Его секретарь передал, что Иосиф Виссарионович пока занят, а насчет итогов можно не волноваться. Институт будет продолжать работу, но подробности узнаю позже уже от самого генсека. Ну хоть какая-то определенность!

Обрадовав этой новостью коллектив, дал указание доработать отчет. Готовили-то мы его в спешке — вдруг что-то было упущено? Также собрал подписи на кооператив у тех, кто хотел получить свое жилье и готов был для этого не только отдавать ползарплаты, но и по вечерам ходить на стройку. Таких оказалось больше двух третей человек от всего состава института. Что и не удивительно — большинство сотрудников-то еще как и я только заканчивают учебу.

Получив подписи, отправился домой. Теперь эту бумажку отцу передам — пускай дополнит ее своими работягами. Еще вчера вечером разговор у меня с ним об этом состоялся. Сегодня он должен спросить, кто желает поучаствовать в кооперативе, а завтра уже и подписи возьмет.

— Блин, засада, — задумчиво протянул я, крутя в руках бланк с собранными подписями.

Проблема была в том, что их оказалось… не то чтобы много, но ни под один типовой дом такое количество людей не определишь. Вот к примеру — самый маленький типовой дом, трехэтажный с тремя подъездами, рассчитан на тридцать шесть семей. В моем институте я собрал восемнадцать подписей, включая собственную, чего даже на такую «кроху» не хватало. А отец умудрился собрать аж пятьдесят шесть! Все вместе — это семьдесят четыре потенциальных квартиры. Но ближе всего к такому количеству подходил пятиэтажный четырех подъездный дом на семьдесят два человека! А куда еще двум деваться? Бросить их? Так ведь уже есть их подпись. Набирать еще людей? А если снова либо не хватит, либо будет избыток желающих? Что скорее всего и произойдет.

Вот и сидел я, крутил и так и эдак бланк, пытаясь что-нибудь придумать. Получалось плохо.

— Что, придется кому-то отказать? — протянул батя, тоже задумчиво чесавший голову рядом.

— Не хотелось бы. Уже ведь обнадежили людей, — вздохнул я. — Да и подпись в бланк они поставили.

— Такова роль руководителя, — мрачно заявил он. — Самая паскудная из обязанностей — уметь сказать «нет» человеку, который тебе ничего плохого не сделал. Просто потому, что иначе нельзя.