— Прям так и со всеми? — рассмеялся Сталин. — Они же разные типы топлива применяют.

— Ну, тут согласен с одной стороны. У авиаторов — собственное топливо, высокооктановое, в сельском хозяйстве бензин и дизель, у моряков больше дизель используют. Но все эти топлива объединяет одно — нефть. А вот ее-то у нас мало.

— Тут могу тебя порадовать, — хмыкнул добродушно Сталин. — Мне тут отчет прислали об открытии «второго Баку».

— Это где?

— Волго-уральский нефтяной район.

— Это здорово, но ведь там нефть только нашли? — осторожно заметил я. — А сколько еще времени и средств надо затратить на ее добычу, а затем переработку? Хорошо если к концу второй пятилетки этот район станет давать нефти столько же, что и в Баку.

— Тут ты прав, но ведь ты анализ как раз для корректировки плана второй пятилетки и делаешь? — заметил Сталин. — Так что учитывать этот момент должен.

— Понял, буду иметь в виду.

Еще немного обсудив проблемы железнодорожников и общее направление развития транспортной инфраструктуры, Сталин внезапно перевел тему на лагерных заключенных.

— Товарищ Огнев, при докладе вы подняли довольно чувствительную тему. Строительство Беломорканала силами заключенных, смею заметить — они попали туда не случайно. Почему вас так беспокоит их судьба?

Так-так-так. Вот и аукнулись мне слова о быте лагерников. А я уж думал, что тема забыта. Мол, сказал я тогда глупость, но товарищи вовремя пресекли. Но нет, Иосиф Виссарионович ничего не забывает.

— Могу повторить лишь то, что сказал тогда, — решил я стоять на своем. — Если собранная мной информация правдива, то это бомба замедленного действия для нашей страны. Я уже упоминал, что капиталисты не преминут выставить истории этих заключенных в самом не выгодном нам свете. Пусть даже не сейчас, но ведь эти заключенные когда-нибудь выйдут на свободу. Не все же там на пожизненном сроке. Да и даже не нужно быть зека, чтобы понять о состоянии людей, что отправлены на строительство канала. Местные жители со стороны все видят. Также может и какой-нибудь резидент из недружественной нам страны съездить на стройку и сделать несколько фото. Это первый аспект. Второй — труд заключенных малоэффективен. И выручает только их количество, а никак не качество их труда. Но ведь при нормальном обеспечении и мотивации они могут дать нашей стране в разы больше! И третий аспект — как я и сказал, они когда-нибудь выйдут. И что наши граждане услышат от них? Что их гнобили? А ведь у нас народ сердобольный, многие забудут о том, что вот эти заключенные сидели за дело. Посчитают, что те искупили вину, а наслушавшись рассказов об их труде и жалеть начнут. И роптать на наши силовые органы. Понятно, что не вслух, но определенное недовольство и страх перед властью будет. А власть крепче лишь тогда, когда держится не на страхе, а на уважении. Страх конечно тоже важен, но без уважения неугодную власть просто сметут. Революция тому пример — уж насколько у нас боялись помещиков и дворян, но те так достали народ, что никакой страх людей не остановил.