— Да? И почему же?

— Не всем пришлись по нраву его законы. Поначалу-то вообще жалобы через одну шли. Да только что здесь я сделать мог? Это же курс Иосифа. Парень просто оформил его в рамки закона.

— И что? До сих пор этими законами недовольны? — осторожно поинтересовался Авель Сафронович.

Если это так, то может и плевать, в каких он отношениях с Сосо? Незачем ввязываться в то, что народу не по нраву. Эдак и свою башку подставить можно. А отношения с Иосифом и так испорчены.

— Есть и такие, — кивнул Калинин. — Но все же сейчас на парня почти и не жалуются. Если только на то, что он плохо продумал эти законы и их надо улучшить, — усмехнулся председатель президиума.

— Вот как раз по этому поводу я и пришел. Мне звонил Огнев и говорит, у него есть поправки к тем законам. Но я не понимаю, почему он их нам несет, а не… сам знаешь кому, — не решился вслух называть имя Сталина Енукидзе.

— Так по закону мы этим и занимаемся, — удивился Калинин. — С чего он их через Иосифа должен нам передавать? Чай у того и так дел не мало.

— Но так в первый раз же именно Иосиф их и принес.

— Но это-то понятно. Тогда мы Огнева и не знали и что это не инициатива какого-то подростка, а Сталина понять не могли. Но сейчас-то что тебя смущает?

— А если Огневым недовольны? И к нам он побежал, чтобы как-то исправить ситуацию?

— Так и тогда зачем нам ему мешать? — удивился Калинин. — Да и сомневаюсь я в твоих страхах. Будь иначе, послезавтра парень на слушание его нового доклада не был бы приглашен. Так что посмотри, что там он предлагает. Если что дельное, то мы всем президиумом рассмотрим. И его послушаем в полном составе. А то и впрямь много писем идет, что те законы надо доработать.

Успокоившись, Енукидзе вернулся к себе и решил не звонить кому-то еще. Слова Калинина успокоили опытного партийца. Поэтому и откладывать встречу с Огневым он не стал. Раз послезавтра тот будет занят, то почему бы не выслушать его уже завтра?

* * *

То, что я правильно начал работу с доведением дипломной работы «до ума», подтвердилось буквально через час звонком от Енукидзе. Авель Сафронович тянуть не стал и назначил встречу у себя в кабинете уже на следующий день. А правок мне вносить много — комиссия, особенно Эммануил Григорьевич, постаралась знатно. Хотел вечером на стройку съездить, но тогда точно не успею с внесением правок. Придется перенести эту поездку на более позднее время.

В итоге засиделся допоздна. Уже даже Аня не выдержала и домой убежала, хотя изначально хотела меня дождаться. Вроде как уходить раньше начальства нельзя — что-то такое она мне сказала на прямой вопрос, почему еще на рабочем месте сидит. У нее-то особых дел сейчас не было. Порывалась она и мне помочь, но тут уже я ей отказал. Это полностью моя работа и отвечать за нее мне и только мне.