* * *

Авель Сафронович внешне отдаленно напоминал мне Троцкого. Но в отличие от Льва Давидовича таким напором и харизмой при разговоре не обладал, да и у меня сложилось впечатление, что отнесся он ко мне настороженно. Ему было непонятно, в какую категорию людей «приткнуть» меня. Отсюда и частые вопросы по моей работе — прощупывал, насколько я знаю то, о чем говорю. Не удержался он и от вопроса, показывал ли я свою работу товарищу Сталину. А когда услышал, что нет, сразу же спросил — почему.

— Да когда разговаривал с ним последний раз, как-то не до этих поправок было, — развел я руками. — А беспокоить такого занятого человека по каждому вопросу…

Я покачал головой, показывая, что это дурная идея.

— Ну тут и вопрос важный, — не согласился со мной Енукидзе, — по такому можно и отвлечь на пару минут.

— И все же не обязательно, — продолжил я гнуть свою линию. — Если Иосиф Виссарионович будет вынужден по любому вопросу сам отмашку давать, то может что-то важное пропустить. А это уже саботажем попахивает.

Невольно поморщившись от моих последних слов, Авель Сафронович продолжил изучать мою работу и уточнять непонятные для него моменты. Через час, вникнув в главные изменения, он еще и созвонился с Калининым, после чего мы вместе отправились к Михаилу Ивановичу.

Вот у кого никакой настороженности не возникло. Как и вопросов.

— Ты что же это, Авель, сам решение за весь президиум решил принять? — спросил Калинин у Енукидзе.

— Да как можно, Михаил Иванович? — возмутился вопросу мужчина.

— Тогда нечего и думать. Работа есть? Есть. Ты ее видел? Смысл ее выносить на рассмотрение президиума есть?

— Да.

— И товарищ Огнев к тому же уже работал над этой темой. И поправки в эти законы нужны. Вот пускай он и приносит их на рассмотрение президиума, и там представит, а после уже коллективно и решим — принять их или нет.

Только это окончательно успокоило Енукидзе, а в меня вселило надежду, что этот мой проект все же будет одобрен. А главное — без прямого участия Сталина!

На такой оптимистичной ноте я и покинул Авеля Сафроновича. Тот пообещал позвонить и сказать, когда мне необходимо будет приехать для представления и защиты своей работы.

После разговора с Енукидзе в институт я решил не ехать — делать мне там сейчас нечего. Поэтому отправился на стройку. Надо же посмотреть, что успели остальные парни и девушки из нашего кооператива, пока меня не было.

Первый этаж уже был возведен, и большинство наших кооператоров успело приноровиться к укладке кирпичей. И теперь сдерживало темп строительства только дневная занятость большинства людей, да готовность материала. Но к середине следующего месяца стены по идее мы закончим возводить. Там останется с крышей разобраться, да потом уже начать прокладывать внутренние коммуникации — трубы, да электрику.