Наконец дверь в зал открылась, и первым вышел товарищ Сталин.

— Иди за мной, — коротко сказал он, после чего быстрым шагом отправился по коридору.

Похоже мой доклад отменяется. Надеюсь, лишь временно. Но сам факт его отмены уже говорит не в мою пользу.

Мы дошли до кабинета Иосифа Виссарионовича. Прежде чем войти, он потребовал от Агапенко срочно вызвать Берию, а уже после этого поманил меня за собой.

Очутившись внутри, Сталин прошел за стол и, усевшись, принялся набивать трубку, сверля меня взглядом. Вопросов он никаких не задавал, и тишина становилась гнетущей.

— Кхм, я могу спросить? — не выдержал я этого молчаливого давления.

— Спрашивайте, товарищ Огнев.

Фух! Раз все еще «товарищ», то решение по мне пока не принято.

— Вы верите, что я скрытый враг и действую во вред нашему народу?

— Неважно во что я верю. Важно — что говорят факты.

— Но ведь факты можно подать по-разному, — заметил я. — Иногда бывает посмотришь — человек дурак и действует глупо. А после оказывается, что он или не имел всей информации, или наоборот — обладал более полными данными, о которых не знали другие.

— А вы имели полную информацию об Анне Белопольской?

— О ее прошлом я ничего не знал, — покачал я головой. — Но собирался поговорить с ней об этом.

— Почему?

— Эээ… — не понял я вопроса. — Почему «что»?

— Почему вы собирались с ней поговорить о ее прошлом?

— Ну, я не совсем о прошлом хотел с ней поговорить. Только выяснить — кто ее родня.

— И с чего у вас возник такой интерес? Тем более сейчас? Вы ведь с ней уже два месяца работаете?

Сдавать Савченко? Не хотелось, но можно же фамилию и не называть.

— Мне сказали, что у нее непростые родители. Я тогда подумал, что это кто-то из членов партии или еще кто может быть из руководства. Мало ли какие у Анны взаимоотношения с ними, раз сразу не сказала. Вот и не торопился все у нее выспрашивать.

— Давно сказали?

— Недавно. Буквально на днях.

— Кто? — вопрос прозвучал хлестко, как выстрел.

— Один из сотрудников ОГПУ, которые осуществляют охрану нашего института, — пришлось мне сознаться, правда пока не называя конкретных фамилий.

Сталин тоже это заметил, но «дожать» меня не успел — пришел Берия.

— Подождите пока в приемной, товарищ Огнев, — выставил меня за дверь генсек.

Видимо сейчас допрос будет учинен Лаврентию Павловичу. И уже после этого я узнаю хоть какой-то вердикт. Или не узнаю. Что может быть даже еще хуже.

* * *

Лаврентий стоял перед товарищем Сталиным, гадая — что случилось? Единственное, что пришло на ум — это «что-то» связано с Огневым. А раз так, то… Лаврентий догадывался примерно, о чем его могут спросить. И у него был ответ на такой вопрос.