Энергетические потоки свободно проникали внутрь, и я сжигал наросты позитивными струями и восстанавливал структуру тканей негативной. Восстановив матку и половые железы, я отвлёкся на ментальную связь и едва не отшатнулся — Петра чувствовала просто чудовищную, режущую боль. Женщина почувствовала моё присутствие и принялась умолять меня не останавливаться. Я отключился и посмотрел ей в глаза — мольба и решимость читались и в них, так что я вернулся к работе.
Продолжил восстанавливать ткани изнутри наружу, медленно и кропотливо. Помимо придания ткани схожести с человеческими характеристиками, я восстанавливал и нервные окончания. Наконец, закончив, я отодвинулся и осмотрел результат трудов. Как по мне, выглядело всё идеально. Разве что я увлёкся и сделал всё ну очень уж близким к человеческому оригиналу, что может стать огромной уязвимостью.
— Боюсь, я перестарался, — вполне серьёзно сказал я, раздумывая что, как и где именно усилить. — Слишком нежная ткань, нужно это исправить…
— Не вздумай!!! — хором заорали все три девушки.
— Это величайшая работа! — Кларисса схватила меня за руки, будто боялась, что я не послушаю их и полезу исправлять. — Я не могла даже представить, что такое возможно!
Руна же просто уставилась на меня умоляющим взглядом, и вместе с Петрой они сейчас смотрелись забавно.
— Ладно, — усмехнулся я, опуская ноги Петры. — Ещё одна уязвимость. И прикрыться ото всех ударов в эту область ты не сможешь… придётся полагаться на доспехи, — женщина с облегчением закивала. — И вот ещё: теперь ты снова девственница! — я расхохотался. — И, скорее всего, навсегда — я не стал там особо копаться, слишком опасно… но изменённая некроплоть вышла мягче и эластичнее. Она всё равно будет рваться, но восстановится за день-два, имей в виду.
Мои последние слова не вызвали у девушек никакой реакции, видимо, они и так были сильно поражены. Я продолжил работу.
С животом даже не понадобилось уплотнять кожу — здесь имелись настолько мощные мышцы, что нормальной вполне хватало. Плечи тоже не вызвали проблем, а вот потом я столкнулся с грудью. Я помнил внушительные размеры Петры, но сейчас от них не осталось почти ничего — вперёд выпирали огромные бугры мышц, и углубившись в их структуру, я понял, что их строение и вес играли ключевую роль в равновесии всего тела.
После тщательного ощупывания, нахмурившись, я попросил Петру встать. В комнате царила полнейшая тишина, девушки, казалось, даже не дышали. Я заставил Петру попрыгать, потом занять боевую стойку, показать, как она сражалась. Так я и думал… Расставив руки и наклонив корпус, гаст выставлял грудь вперёд, и помимо противовеса массы она выполняла ещё и защитную функцию. Имело место ороговение… хорошо хоть шипов не было.