Ванорз опустил лук и подошёл к мужику, Гильт наклонился над трупом и отцепил с его пояса связку ключей. Чапай подскочил к стражнику и срезал с него мечом ошейник.
— Теперь ты свободен и можешь пойти с нами, — сказал Ванорз и скомандовал мне: — Отпусти его.
Я развеял заклинание, и мужик заорал, бросил факел, скрючился и прижал одну руку к груди, а второй схватился за плечо. Дварф занёс молот, я чувствовал, как он целится ему в голову в готовности нанести удар при малейших признаках враждебности.
— Меня убьют вместе с вами, — простонал он, его взгляд полный ненависти пытался высмотреть меня в темноте.
— То есть ты хочешь остаться тут? — голос Ванорза звенел от высокомерия.
— Да, — едва слышно ответил стражник.
Гильт повесил молот на пояс и толкнул мужика в спину, заставляя его пройти в наш коридор. Здесь он повозился с ключами, наконец открыл одну из камер и запер в ней стражника. Чапай поднял факел с пола и мотал им из стороны в сторону в попытках разжечь пламя получше.
Когда вернулся Гильт, Павел уверенно пошёл вправо по новому коридору, и вскоре мы подошли к массивной решётчатой двери. Слева от неё имелась комната, освещённая магическим светильником в потолке — видимо, та самая сторожка.
Помимо лежака, в дальнем конце этой длинной комнаты обнаружилась стойка с оружием: несколько мечей и копий и только два щита, также имелись вешалки для брони с двумя кольчужными рубахами, а в дальнем углу был навален всяческий скарб, среди которого Павел нашёл своё снаряжение.
Гильт бросил взгляд на оружие и броню и снова пренебрежительно фыркнул:
— Это всё мусор…
— Для контроля над пленными вполне достаточно, — резонно заметил Ванорз. — Они вон даже кольчугу поленились натянуть…
— За что и поплатились, — закончил я за него. — Следи за дверью, а мы пойдём освобождать пленников.
Ванорз кивнул и встал у двери с луком, Павел одевался, а мы пошли обратно.
В камерах вдоль коридора было достаточно пленных, минимум по трое в каждой, а в нескольких размерами чуть больше и по 6–8. В основном это были подростки или крепкие мужики. Шум разбудил их, и они встретили нас, стоя у решётки.
Гильт открывал дверь, я заходил в камеру, объяснял ситуацию и предлагал пленникам сорвать с себя ошейники, ну или хотя бы изъявить желание вырваться на свободу. Как ни странно, нашлись те, кто наотрез отказался выбираться — я не тратил время на убеждения. Некоторые, особенно дети, боялись срывать ошейник, но умоляли освободить их — в этом случае Гильт осторожно срезал его своим засапожным ножом.
Весь процесс показался мне очень долгим, но, когда я взглянул на таймер, уже возвращаясь к сторожке, оказалось, что прошло чуть больше пятнадцати минут. Всего в коридоре столпилось 11 подростков и 9 мужиков, из них четверо выживших, которых мы уже знали, среди детей я не успел отыскать знакомые лица.