Ловить было нечего, скоро круг поисков расширится и меня обнаружат. Придется выходить. А наверняка у этих придурков имеется оружие. Хотя бы ножи или навахи, с которыми они так ловко управляются. А у меня — голяк. Нет даже карманного ножичка. Да и не люблю я ножи. Не тот у меня темперамент.

И кричать, я думаю, бесполезно. Тут кричи не кричи, хоть из кожи вылези, быстро никто ко мне на помощь не прибежит. Никому этого не нужно. Ничего удивительного: мало ли в глухую черную ночь кричат слабые и беззащитные жертвы, попавшие в когтистые лапы безжалостных монстров? У каждого своя участь, и умнее не встревать в чужие судьбы, а заботиться о собственной!

Многолетняя безнаказанность криминальных авторитетов и вольготно чувствующих себя местных группировок сыграют свою роль. А есть большой шанс, что мне поспешат заткнут глотку ножичком. То есть этим я лишь спровоцирую мокруху. А так, глядишь, и разойдемся краями. В конце концов, никто меня тайно на рабовладельческий рынок Афганистана отсюда не вывезет.

Так что я осторожно вышел на всеобщее обозрение.Скромно потупив глаза в стиле «никого не трогаю, починяю примус».

В свете стандартного светильника, которыми в зале были уставлены все столики таверны, я увидел двоих. Не сказал бы что они выглядели как братья или как близнецы, но что-то общее в них угадывалось. Словно они вылупились из одного инкубатора.

Один латинос постарше. На вид лет 30–40. Крепкая коренастая фигура по телосложению напоминала собой напольные часы. Ниже меня на половину ладони, но тяжелее на пару десятков килограмм. Рожа словно высечена из камня. Бороду бреет, но зарос многодневной щетиной по самые глаза. В щетине дорожками явственно выделяются старые ножевые шрамы — там волосы не растут. Короче, на вид, действительно, прожженный уголовник, на котором пробу ставить некуда. Движется словно зону топчет.

Рожа такая, что хочется за квартал обойти: глубокие морщины от необузданных страстей, зловещий прищур желтоватых глаз. Для него убить человека — все равно что трубку выкурить. Даже легче, потому что табак есть не всегда, а дефицита в людях пока не наблюдается. И было ясно: поперек дороги такому лучше не становиться. Одним словом — вор старой школы.

Серьезность его намерений подтверждал сурового вида огромный кремневый пистоль, который он держал в правой руке. Таким только быков валить. При этом и пули не понадобятся, орудуй им как дубиной и будет тебе счастье. Кроме того, за поясом на самом видном месте висел здоровенный кинжал. Такой клинок режет человеческую плоть словно податливое сливочное масло.