— Мы часть одного целого, мой дорогой друг, — сказал он. — Кем бы ты ни был, теперь ты — это я. А Пусть я не могу управлять телом, но иногда прорываюсь наружу. Это неизбежно, как и мое полное слияние с тобой.

— Это все очень занимательно, — перебил я его, устав слушать эти хождения вокруг да около, — но раз уж я здесь, позволь задать тебе несколько вопросов.

— Ты уверен, что я отвечу на них честно? — его улыбка стала шире, ехидной. — Сам же сказал, что я лжец, пройдоха и манипулятор.

— Это будет на твоей совести, — парировал я, пожав плечами.

— У мертвых нет совести, — осклабился он. — Но задавай свои вопросы.

— Зачем тебе был нужен тот ритуал?

— Ты и сам уже догадался. Магия. Взаимодействие с душами. Это сила, доступная единицам. Даже Корней, будучи Мастером, не способен на то, что уже умеешь ты. Я хотел того же. Силы, которая сделала бы меня сильнее. Чтобы я мог… — он запнулся, и его лицо на мгновение исказилось.

— Чтобы ты мог… что? — спросил я

— Это уже не важно, — отмахнулся он. — Мои планы превратились в пыль.

Лицо его снова исказилось, и на этот раз болезненной гримасой. И эта боль, его боль, отозвалась во мне. Я ощутил все: его отчаянное желание исправить прошлое, восстановить разрушенные связи с семьей, доказать отцу, что он не просто Громов, а нечто большее, чем жалкая тень старшего брата-наследника.

Так вот в чем дело. Та самая стена, в которую я уперся. Та самая преграда в его памяти. Весь его бунт, все падение — это была реакция на отвержение, на вечное сравнение не в его пользу. Но было нечто еще. Главная причина.

— Расскажи мне, — потребовал я, чувствуя, как его боль становится моей. — Что произошло между тобой и отцом? Почему он изгнал тебя из дома? Что ты совершил такого, что он просто вышвырнул тебя?

Призрак Громова улыбнулся снова, и улыбка эта скорее напоминала оскал человека, готового сорвать последнюю повязку с гноящейся раны.

— Ты правда хочешь это узнать? Не боишься, что фляга свистнет от такого?

— Нет. Я и так знаю о тебе почти все.

Он скривил губы в едкой усмешке, собрав губы в тонкую линию.

— Тогда слушай.

* * *

Поток знаний обрушился на нее. Лидия не просто видела — она воспринимала информацию напрямую, каждая деталь встраивалась в общую картину. Каждое имя, каждая дата, каждая судьба находила свое место в сложной структуре ее рода.

Вот он, прародитель. Аскольд Морозов, чье имя стало почти легендой. Могучий северянин с пронзительным взглядом, еще до войны с эльфами сумевший подчинить себе стихию холода. Она ощущала его силу, почти первобытную по своей природе.