Старая травма.

Теперь я знал его уязвимое место. Я начал активно перемещаться вокруг него, не атакуя напрямую, но заставляя поворачиваться, переступать с ноги на ногу, переносить вес именно на больную конечность. Каждый мой шаг был рассчитан, каждое движение продумано. Я больше не оборонялся пассивно, я методично использовал его слабость. Кто-то скажет, что это грязный прием. Но покажите мне хоть одного человека, который в дуэли не воспользовался бы слабостью оппонента? Сколько раз в боксе я наблюдал, как один боец, нанеся небольшую сечку на брови, начинает работать в это место, чтобы выбить противника техническим нокаутом.

— Ты сукин сын, — прошипел он сквозь зубы, его глаза горели бессильной яростью.

Он пытался атаковать, но я легко уходил от ударов, не давая сократить дистанцию. Он пытался занять удобную позицию, но я тут же смещался, снова заставляя его опираться на травмированную ногу.

Я громко рассмеялся, и этот смех окончательно вывел его из себя. С яростным криком он бросился на меня, забыв о технике и тактике. Выпад был сильным, но неточным. Я не стал парировать, а просто сделал шаг в сторону, пропуская клинок мимо. Оказавшись за его спиной, я коротко, но сильно пнул его ногой в зад так, что аж отпечаток остался.

Орлов споткнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и едва не упал лицом в пыль. По толпе пронесся сдавленный смешок, но никто не решился рассмеяться открыто. Это уже выходило за рамки благородного поединка. Но мне было плевать. Во-первых, он опозорил честь двух девушек грубейшими высказываниями. А, во-вторых… да пошел он к черту!

Я отступил на несколько шагов, давая ему возможность подняться и прийти в себя. Легким движением кисти провернул рапиру, описывая в воздухе восьмерку.

— Признаете свое поражение, господин Орлов? — спросил я громко, чтобы слышали все присутствующие. — Девушки находятся здесь. Достаточно просто извиниться перед ними, и мы разойдемся, а ваш беленький мундир будет запятнан только моим пинком, а не кровью.

Он не ответил, только медленно выпрямился, тяжело дыша. По его лицу, залитому потом, текли слезы ярости и унижения. Белки глаз покраснели от напряжения, правая нога заметно дрожала, с трудом удерживая вес тела. Он был загнан в угол, но отступать не собирался.

Орлов снова атаковал, но в этот раз отчаянно и безрассудно, вкладывая в попытку последние силы.

Я ждал именно этого момента. Видел, как он собирается с силами для финального удара, как в его глазах вспыхивает последняя надежда на победу.

И когда его клинок устремился ко мне, я применил прием, который отрабатывал все эти недели.