Из чемодана я достал свой лучший темно-серый костюм из дорогой шерсти, сшитый на заказ. Идеально отглаженная белоснежная рубашка, шелковый галстук, начищенные до блеска туфли. Я одевался как на встречу, от которой зависит вся моя жизнь. И в каком-то смысле так оно и было.

Такси, вызванное через приложение, подъехало через пять минут. Я назвал водителю адрес, и мы влились в утренний поток машин, который с каждой минутой становился все плотнее. За окном проносился город, просыпающийся, гудящий, полный энергии.

Имение Громовых располагалось в одном из старых престижных районов Москвы, где за высокими заборами прятались особняки аристократических родов. Водитель остановился у массивных кованых ворот, увенчанных гербом с изображением серого волка на вершине скалы, над которым висит грозовая туча с молнией.

— Дальше пешком, — сказал я, расплачиваясь.

Вышел из машины и подошел к воротам. Огромные. Черные. Я уже собирался нажать на кнопку вызова, но не успел.

Тяжелые створки словно по мановению руки беззвучно разъехались в стороны, открывая вид на уходящую вглубь парка аллею. Никого. Ни охранника, ни дворецкого. Лишь невидимые механизмы. Войдя внутрь, я услышал за спиной тот же шорох — ворота так же бесшумно закрылись.

Я шел по вымощенной камнем аллее. По обеим сторонам идеально подстриженные туи. Где-то в глубине парка журчал фонтан, его плеск был единственным звуком, нарушавшим утреннюю тишину. На одном из деревьев начали ссориться синицы, после чего вспорхнули и, вереща, унеслись прочь.

С каждым шагом в теле нарастало болезненное напряжение. Воспоминания, до этого дремавшие, начали просыпаться, всплывая из глубин памяти Виктора Громова. Вот он, еще мальчишкой, прячется за этими туями, играя в прятки с братом. Вот бежит по этой самой аллее, размахивая деревянной саблей. А вот, уже повзрослевший, идет, опустив голову, прочь, навсегда, под тяжелым взглядом отца. Каждая деталь вызывала в теле болезненные отголоски давно ушедших лет.

Наконец аллея вывела меня к дому. Особняк был великолепен. Три этажа, колонны, широкая мраморная лестница, ведущая к парадному входу. Он казался не жилым домом, а храмом, возведенным в честь могущества рода Громовых.

Поднявшись по ступеням, я остановился перед огромной, двустворчатой дверью из мореного дуба. Резные панели, отполированные до блеска ручки. В центре, на уровне глаз, висел тяжелый бронзовый молоток в виде головы медведя с оскаленной пастью. Я взялся за него и трижды ударил по массивной бронзовой плите.

Я ждал, а секунды тянулись. Наконеце я услышал шаги. Медленные, шаркающие, и тихий, сухой кашель. Звук, который заставил напрячься каждую мышцу в моем теле.