— Он когда-нибудь бил тебя этим хлыстом для верховой езды? — я ткнул её в бок.

— Нет, конечно, нет! Бруно безобиден, — Рита увернулась от моих пальцев. Не любит прикосновений? Боится щекотки? Хм… Одно «оружие» против неё уже есть. — На самом деле он один из немногих, кто был добр ко мне, с тех пор, как попала на остров Сканно.

— Что ж, надеюсь, мне удасться это изменить, — я не смог удержаться, чтобы не попытаться пощекотать её ещё раз.

Она зашипела и шлёпнула меня по руке.

— Господин Макс, госпожа Рита, кухня в той стороне, — объявил Бруно бесстрастно, при этом ни один мускул не дрогнул на его лице.

Важный вид так не вязался с его невысоким ростом и большими пушистыми ушами, что мне пришлось подавить очередной приступ ребяческого смеха. Я увидел, что и Рита прикусила губу, скрывая лёгкую усмешку, и откашлялся.

Бруно смотрел на нас обоих, как разочарованный родитель на ссорящихся в супермаркете детей.

— Извините, Бруно, — сказал я, как только смог успокоиться, и взял Риту за руку. — Мы готовы, ведите.

— Да, — поддержала меня Рита. Ей удалось вернуть лицу серьёзное выражение гораздо быстрее. — Веди, Бруно.

Бруно подозрительно прищурился и не спускал с нас глаз, пока мы шли по длинному по коридору. Я насчитал по меньшей мере десяток строгих взглядов, брошенных на нас через плечо.

— К нему нужно привыкнуть, — шепнул я Рите.

Моя будущая жена мягко улыбнулась, замедлив шаг, а потом и вовсе остановилась.

— Я сожалею о твоей семье, Макс, — она сжала мою ладонь.

— Всё в порядке, — уверил я, сжимая её руку в ответном пожатии. — У меня нет никаких воспоминаний, чтобы о них скучать. Не было и нет. Живём дальше.

— И всё же… — сказала она, когда мы снова двинулись в путь, — Пусть я знала своих родителей совсем недолго, а большинство воспоминаний уже поблёкли, но внутри до сих пор осталась ноющая пустота, которую хочется заполнить.

— Понимаю, о чём ты, — её слова отдались тупой болью и горечью глубоковнутри.

Остаток пути мы проделали в молчании, каждый думал о своём. Лишь Бруно пребывал в отличном настроении и чем-то явно был доволен.

Честно признаться, к этому моменту усталость окончательно овладела мной, но, к счастью, у нас имелся проводник. Сам бы я тут плутал очень долго. Поместье — это вам не коммунальная квартира или комната в общежитии. Коридоры казались совершенно одинаковыми, не было никаких украшений вроде статуй, старинных ваз или мебели, которые помогли бы отличить проходы друг от друга. Даже указателей на стенах не висело, ориентируйся, как хочешь в этой громадине. Мы поднимались и спускались по лестницам, но в памяти всё слилось в один бесконечно-длинный коридор. Мне хватало сил только на то, чтобы кое-как переставлять ноги.