— Слушаю.

Вышло это суховато.

Наверное, не на это она рассчитывала. Насупилась, недовольно поджала губы. Подождала. Я молчал. Она, видать, поняла, что ничего не поделать, начинать разговор придется с данной стартовой позиции.

— Буду честной, — наконец, объявила она. — Я не знаю, что со мной, как мне быть. Я разрываюсь между тобой… и…

Она кивнула куда-то вбок, таким жестом обозначив разрывавший ее объект.

— И тульским пряником, — подсказал я.

Ну, юмор не высшего сорта, готов признать. Сорвалось с языка.

Ирина вспыхнула:

— Слушай, а можно упражнять свое остроумие на ком-то другом? На самом себе, например?

— Можно. Но не нужно.

Это рассердило гостью пуще прежнего.

— Ах, вот оно что! Не хочешь, значит, со мной говорить?.. Ясно. Мои проблемы тебя не интересуют… Ну, конечно! — заговорила она с преувеличенным сарказмом, как плохая актриса. — Что в бабе может быть интересного⁈ Писька да сиська, ясное дело… Да, вот это интересно, медом не корми, дай пощупать! А что она человек, а не п*зда, что у нее в душе творится — ну, понятно, на кой черт это знать-то!..

Она хлюпнула носом и, по-видимому, приготовилась распустить нюни. Но тут подзавело уже меня.

Нет, каково? Явилась грузить меня своим внутренним миром! На, Юрий Михалыч, разберись-ка со мной, я вся такая внезапная. Такая сложная, богатая натура, прямо утонула в этом богатстве. А ты меня вытаскивай из меня самой! У тебя же других забот-то нет, все равно делать не хер…

— Вот теперь ты послушай, — вкрадчиво произнес я. — Ты хочешь перепрофилировать меня на психотерапевта? Принесла мне плоды душевных раздумий? Я должен погрузиться в них?..

— Нет, вы посмотрите!.. — по части иронии Ирина мне не уступила. — В варежку ко мне погружаться — это он сразу, а в душу ему неохота. Трудно, видите ли, требует усилий… Ты, выходит, на меня как на вещь смотришь? Типа дырки, в которую кончить надо, когда стояк замучает?..

От душевного волнения аспирантку унесло в сленг гопников и панков. Ну и дальше пошло-поехало. Я старался быть язвительным и остроумным, а кончилось все тем, что барышня в гордости и гневе покинула наш блок, от злости сильно хлопнув дверью.

Петя высунулся из комнаты:

— Что происходит на свете?.. Это твоя дверями так долбит?

— Ну, моего здесь только я, — хмуро отшутился я. — И мои гениальные идеи…

— Жениться еще не требует?

— Пока Бог миловал. Но не исключаю, что тема возникнет.

— Гаси в зародыше! — вдруг объявил Волков сурово. — На эмбриональной стадии!..

Видно, хлебнул говна по жизни в этой самой теме, надолго отбило вкус к женитьбе.

— Постараюсь учесть, — отделался я и скрылся в комнате.